— Да, — дрожащим голосом произнесла она. — Я
— Мой отец убит! — не унимался Чанг. — Человек, виновный в его смерти, должен умереть!
— Нет, не должен, — собравшись с духом, решительно сказала Мей-Мей. — Твой отец был человек старый, больной. Он не был центром нашей вселенной, и мы должны двигаться дальше.
— Как ты можешь так говорить? — взорвался Чанг, возмущенный дерзостью жены. — Я жил ради своего отца.
— Он прожил свою жизнь, и теперь его нет. Ты живешь в прошлом, Цзинь-цзы. Да, наши родители заслуживают уважения, но не более того.
До Чанга не сразу дошло, что жена назвала его китайским именем. Мей-Мей не делала этого уже много лет — с тех пор, как они поженились. Обращаясь к нему, она всегда использовала уважительное слово «чжанфу», «супруг».
Мей-Мей продолжала окрепшим голосом:
— Ты не будешь мстить за смерть отца. Ты останешься с нами, здесь, и мы все вместе будем ждать, пока Призрака арестуют или убьют. После этого вы с Уильямом устроитесь на работу в типографию Джозефа Таня. А я останусь дома и буду учить Рональда и По-И. Нам всем придется совершенствовать английский. Мы будем откладывать деньги… Ну а когда объявят очередную амнистию, мы получим американское гражданство. — Остановившись, она вытерла с лица текущие ручьем слезы. — Я тоже любила твоего отца, ты это знаешь. И моя скорбь ничуть не меньше твоей.
Она стала собирать с пола осколки.
Упав на диван, Чанг какое-то время сидел молча, уставившись на вытертый черно-красный ковер на полу. Затем он прошел в спальню. Уильям держал на руках По-И, уставившись в окно. Чанг начал было что-то говорить ему, но, передумав, жестом предложил младшему сыну выйти вслед за собой из комнаты. Рональд с опаской вышел в гостиную. Чанг опустился на диван, мальчишка осторожно присел рядом. Наконец Чанг взял себя в руки.
— Сынок, ты знаешь, что такое воины Цзинь Ши Хуана?
— Да, папа.
Речь шла о тысячах терракотовых изваяний воинов, лошадей и колесниц, помещенных в гробницу одного из китайских императоров династии Сянь третьего века до нашей эры. Это войско должно было сопровождать покойного в загробный мир.
— Мы сделаем тоже самое для дедушки. — Чанга душило горе. — Мы отправим дедушке на небеса вещи, которые ему могут понадобиться.
— Какие?
— Те, которые имели для него большое значение при жизни. Мы потеряли все наше имущество при крушении корабля, так что нам придется нарисовать их.
— А это подействует? — недоверчиво нахмурился мальчик.
— Да. Но ты должен будешь мне помочь.
Рональд кивнул.
— Возьми бумагу и карандаши. — Чанг кивнул в сторону стола. — Думаю, тебе надо будет нарисовать любимые дедушкины кисти — из волчьей и козлиной шерсти. А также чернильницу и перья. Ты не забыл, как они выглядят?
Взяв карандаш, Рональд склонился над листом бумаги и принялся за работу.
— И еще бутылку рисовой водки, которую очень любил дедушка, — предложила Мей-Мей.
— А свинью? — спросил мальчик.
— Свинью? — удивился Чанг.
— Помните, он очень любил рис со свининой.
Вдруг Рональд почувствовал, что у него за спиной кто-то стоит. Обернувшись, он увидел Уильяма, разглядывающего рисунки, которые сделал его младший брат.
— Когда умерла бабушка, мы жгли деньги, — печально произнес Уильям.
По китайской традиции на похоронах жгут листки бумаги, выполненные в виде купюр достоинством в миллион юаней, выпущенных «Банком преисподней», чтобы умершим было что тратить в загробном мире.
— Я постараюсь нарисовать несколько банкнот, — добавил Уильям.
Чангу очень хотелось обнять своего старшего сына, но он сдержался.
— Спасибо, сынок, — просто сказал он.
Долговязый подросток, сев рядом с братом, начал рисовать деньги.
Когда дети закончили рисовать, Чанг вывел свою семью во дворик своего нового дома. Словно на настоящих похоронах Чжана Цзици, он воткнул в землю две зажженные палочки благовоний, обозначая место, где должно было лежать тело. Затем Чанг поджег рисунки, выполненные его сыновьями, и вся семья проводила взглядами струйки дыма, поднявшиеся к серому небу, и упавший на землю пепел.
— Кто-то снова предпринял попытку расправиться с семейством Ву, — сказал Селитто, отключая свой сотовый телефон.
— Что? — спросила потрясенная Сакс. — В нашем охраняемом доме в Мюррей-хилл?
Райм тоже подкатил к грузному детективу.
— Камера наблюдения, установленная в переулке, зафиксировала смуглого худого мужчину в перчатках, — продолжал тот. — Он проверял окна первого этажа. Вы полагаете, это случайность?
— Иметь дело с Призрак, случайности не бывать, — горько усмехнулся Сонни Ли.
Райм угрюмо кивнул.
— И что было дальше?
— За неизвестным погнались двое наших людей, но ему удалось скрыться.
— Проклятие, каким образом Призрак узнал, где находятся иммигранты? — спросил криминалист.
— Это никому не было известно, — буркнул Селитто.
Сакс задумалась.
