Фотографии! Я осталась с дюжиной рассыпавшихся листов бумаги не по порядку и тремя черно-белыми портретами размером с почтовую открытку, неподписанными, но с номерами личных дел на обороте, размытыми до неразборчивости. На них я увидела девушку с длинными темными косами; полную женщину с вьющимися волосами; и еще одну, чей глянцевый снимок выглядел как портрет актрисы. Как и со всеми несовременными фотографиями, отсутствие цвета в сочетании с одеждой и прическами, которые ассоциировались у меня со «старушечьими», делало почти невозможными попытки отгадать их возраст. Девушка с косичками выглядела явно моложе двух других, которым можно было дать от двадцати до пятидесяти. Я наконец отыскала Дочерей Назарета, пациенток, чьи истории помогли бы прикоснуться к прошлому.
– Джесс, ты не поверишь, что я нашла!
– Позже. – Он даже не поднял глаз и начал разглаживать раствор в трещине, змеившейся на полстены, словно очертания вымышленного морского побережья. – Я хочу это закончить.
Я показала ему в спину фигуру из пальцев и стала читать молча. Было невозможно понять, относятся все эти заметки к одной пациентке или к разным женщинам, и шла ли в них речь о тех женщинах, чьи имена и адреса у меня были.
Что означает «из лучшего класса»? И о ком речь – о кудрявой женщине, о девушке или о «гламурной» особе? По моему опыту, люди более высокого класса выглядели гораздо скромнее, чем женщины из моего круга. Мисс Харкер, к примеру, никогда не пользовалась косметикой.
На следующей странице стоял другой номер, другой пациентки.
Я перевернула страницу и обнаружила запись, датированную следующим числом:
От неожиданности я вскрикнула.
– Марианна, я пытаюсь сосредоточиться, – раздраженно сказал Джесс.
Я сунула заметки за пазуху своей кожанки. Что, если там, где я их нашла, были и другие? Жаждая бо´льших сокровищ, я схватила тяжелую кувалду Джесса и ударила по стальному шкафу. От первого же удара проснулись мышцы в моих руках, о которых я и не подозревала, но шкаф только помялся с одного боку.
– Ого! – удивился Джесс, но я уже заносила кувалду снова. Этот удар оторвал шкаф от стены с громким треском, похожим на фейерверк. Длинная металлическая скоба и половина кирпичей из стены вывалились вместе с ним. Береговая линия на штукатурке превратилась в обрыв, бледно-голубое море стены разбивалось о него белой пеной раствора-наполнителя. Сперва я подумала, что ощущение качнувшегося под ногами пола возникло из-за шока, однако секунду спустя поняла по начавшим крениться в нашу сторону стеллажам – это какой-то глубокий структурный сдвиг в здании. Джесс стал пепельным, будто снятым через пыльный светофильтр.
– Черт, Марианна! Что ты наделала?
Он сорвал фонарь с крючка, не задерживаясь, чтобы его выключить, и схватил меня за запястье, потащив прочь из архива и вниз по лестнице так быстро, что казалось – мы падаем. В холле перед нами выросли двойные входные двери.
– Ты можешь попробовать свой ключ? – спросила я.
– Я бы не стал рисковать. Побежали!
