– Ну, как тебе? – спросил он. – Я раз пять переделывал, чтобы получилось идеально.
– Это очень… напористо. Я собираюсь немного смягчить это, если ты не против.
– Ладно, ладно, это уже по твоей части. – Джесс сидел рядом со мной, положив правую руку на внутреннюю сторону моего бедра.
– Где ты научилась писать
– Почему бы тебе не изложить все детали? Можно упомянуть о том, что она пыталась избежать тюрьмы.
– Если вдруг это прочитает кто-то другой, то мы не выдадим слишком много постороннему. Нам нужно, чтобы она заинтересовалась – что же именно нам известно.
– Да, это хорошо, – признал он. – Это умно.
Я осталась довольна этой последней строчкой.
– Звучит так, словно мы взрослые с семьями на содержании.
– Мы такие и есть, – сказал Джесс.
– Сколько попросим? – спросила я, держа пальцы над клавишами.
– Миллион фунтов.
Я сосчитала про себя до трех.
– Джесс, нет. Меньше, намного меньше.
– Полмиллиона. Она купается в деньгах.
– Давай попросим столько, сколько она и не заметит, хорошо? Что-то вроде… – Я понятия не имела, сколько. Сто фунтов тогда являлись для меня большой удачей. – Сорок тысяч? – сказала я осторожно.
– Пускай будет сто. Это все же цена за ее жизнь.
Сумма казалась слишком большой.
– Что, если мы попросим сейчас, и через некоторое время снова? Давай попросим шестьдесят – это по тридцать тысяч каждому, Джесс! Это деньги, способные изменить нашу жизнь.
– Мы сможем купить на них дом, – кивнул он в знак согласия. – И еще останется кое-что, чтобы присмотреть за мамой-папой и Дебби.
Я продолжила печатать, стараясь не представлять кирпичные стены, смыкающиеся вокруг меня.
– Когда и где? – спросила я Джесса. – Нужно подождать семь дней с момента, когда она получит письмо.
– Тогда давай в следующую субботу, – сказал он. – И ночью, чтобы никого не было вокруг.
