— Вы думаете, что он оправится? — участливо спросил Карлочо.
— Надежда всегда есть, — назидательно сказал Паблито, — если внутренности не повреждены. Посмотрим.
Он обнажил кинжал, наклонился к дону Торрибио и втиснул лезвие между его зубами.
— Ни малейшего дыхания, — сказал Паблито, покачав головой.
— А раны его опасны? — спросил Верадо.
— Не думаю: он изнемог от усталости и нервного напряжения.
— Стало быть, он придет в себя? — спросил Карлочо.
— Может быть, да, а может быть, и нет. Все зависит от того, насколько сильно пострадала его нервная система.
— Э! — радостно воскликнул Верадо. — Посмотрите, он дышит! Ей-богу! Он даже пытается открыть глаза!
— Если так, он спасен, — продолжал Паблито. — Он скоро придет в себя. У этого человека железный организм. Через четверть часа он будет способен сесть в седло. Надо, однако, перевязать его раны.
Вакеро, так же как и лесные наездники, живя вдали от поселений, привыкли лечить сами себя. Они постигают медицину на практике и используют лечебные травы, употребляемые индейцами.
Паблито с помощью Карлочо и Верадо омыл раны дона Торрибио водою с ромом, положил примочки на виски и пустил в ноздри табачный дым.
Через несколько минут после этого странного лечения дон Торрибио чуть заметно вздохнул, слегка пошевелил губами и наконец раскрыл глаза.
— Он спасен, — сказал Паблито, — предоставим теперь действовать природе, это самый лучший целитель.
Дон Торрибио приподнялся на локте, провел рукою по лбу, как бы стараясь воскресить воспоминания.
— Кто вы? — спросил он слабым голосом.
— Друзья, сеньор, не беспокойтесь.
— Я не в состоянии двинуть ни рукой, ни ногой.
— Это пройдет, сеньор, вы просто очень устали, но здоровы, как и мы…
Дон Торрибио снова приподнялся и внимательно посмотрел на окружавших его людей.
— Я никак не ожидал встретить вас здесь. Каким чудом вас занесло сюда, чтобы спасти меня от верной смерти? Ведь мы условились о встрече довольно далеко отсюда.
— Благодаря вашей лошади, сеньор, отвечал Паблито.
— Это как? — спросил дон Торрибио, голос которого становился все тверже и который был уже в состоянии сидеть.
— Ничего не может быть проще. Мы ехали по лесу к назначенному вами месту, как вдруг мимо нас проскакала с головокружительной быстротой лошадь, преследуемая стаей волков. Мы избавили ее от погони и, подумав, что оседланная лошадь не может одна очутиться в таком лесу, стали отыскивать вас и тут услышали ваш крик.
— Благодарю, — ответил дон Торрибио. — Я найду способ отплатить вам за доброту.
— Не беспокойтесь об этом. Вот ваша лошадь. Теперь мы можем трогаться в путь, как только вы придете в себя. Дон Торрибио поднял руку:
— Останемся здесь. Вряд ли мы найдем более подходящее место для нашей беседы.
После этих слов дона Торрибио наступило довольно продолжительное молчание.
Вакеро, устремив глаза на молодого человека, старались по выражению лица угадать его тайные мысли. Но холодное и словно каменное лицо дона Торрибио не выражало никаких чувств.
Наконец, бросив вокруг себя настороженный взгляд, скорее по привычке нежели из опасения быть услышанным, дон Торрибио раскурил сигару и заговорил нарочито небрежным тоном:
— Любезный Верадо, мне очень жаль, что вы оторвали этих благородных кабальеро от их дел и сами поторопились отправиться в то место, которое я вам назначил.
— Почему же? — спросил Верадо, крайне удивленный таким вступлением.
— По самой простой причине, сеньор. Повод, который побуждал меня к встрече с вами, больше не существует.
— Да ну! — вытаращили глаза разбойники. — Возможно ли это?
— Да! — ответил он небрежно. — Я пришел к выводу, что дон Фернандо Карриль очаровательный кабальеро, которому мне не хотелось бы доставлять ни малейшего неудовольствия.
— Черт побери! Вовсе не такой уж очаровательный, — заметил Верадо. — Он велел Карлочо убить меня.
— Не мне, милый друг, — любезно сказал Карлочо, — а дону Пабло, который здесь присутствует, сеньор Фернандо отдал это приказание.
— Да, да, я ошибся, извините, сеньор. После этого обмена любезностями оба разбойника замолчали.
— Честный человек должен дорожить своим словом, — заметил Тонильо, — и если дон Торрибио передумал, мы не можем иметь ничего против, — добавил он, тяжело вздохнув. — Это заставило меня вспомнить, что я должен возвратить вам двести пиастров, которые вы мне дали за…
— Оставьте у себя эту безделицу, любезный сеньор, прошу вас, — перебил его дон Торрибио. — Этой ничтожной сумме нет лучшего места, чем ваш карман.
Вакеро, вынувший было деньги с явным сожалением, с радостью снова спрятал их в карман.
— Все равно я все еще ваш должник, сеньоры, — сказал он. — Я человек честный, и вы можете положиться на меня.
— И вы на нас! — с горячностью подтвердили другие.
— Благодарю вас за преданность, которую я очень ценю, сеньоры, — ответил дон Торрибио. — К сожалению, повторяю, теперь мне она без надобности.
— Жаль! — сказал Верадо. — Не всякий день находится такой хозяин, как вы, сеньор.