Была и другая причина ее отстраненности от людей, она никогда не знала, когда малейшее прикосновение распахнет дверь ее чувств и выпустит вибрирующие вихри неестественной энергии, окружавшей ее, грозившие закружить Эллу в эпицентре урагана.
А когда Элла оказывалась в эпицентре, происходили очень страшные вещи.
Головокружение готово было обрушиться на нее, но Элла безжалостно подавила его.
Она моргнула, чтобы прояснить зрение и жестче сконцентрироваться на реальных предметах, окружавших ее: хищный пристальный взгляд Стэнли; величественный, старый вяз, ветви которого нависали над пространством между ступеньками садовой лестницы; средневековая статуя гаргульи, припавшей к земле в оборонительной стойке, вырисовавшаяся на заднем плане.
В горле заклокотал истеричный смех, когда до Эллы дошло, что если бы французский скульптор действительно хотел напугать людей статуей, ему нужно было высечь из камня не демонического стража, а безответственного, морально несостоятельного миллиардера. Ни один монстр не пугал ее так, как этот человек.
С трудом сглотнув, Элла сдерживала тошноту, борясь за контроль. Голова кружилась, а в ушах шумело, словно рой тысяч пчел – признаки того, что она ослабила защиту.
Она хотела бы заверить себя, что не могла знать о том, что не одна в саду, что музей был уже закрыт, и что Патрик Стэнли не имел права скрываться в тени, а его приглашение в Джорджиа Хауз истекло в ту минуту, когда закончился вечер по сбору средств. Впрочем, ничего из этого не принесло бы ей пользу.
Импульсы беспокойной энергии стучались в ее барьеры, но она отказывалась позволить им сломить себя. Если это случится, Элла будет не только не в состоянии дать отпор Стэнли, так еще и будет едва в состоянии двигаться следующие несколько дней, а то и недель.
И это еще не учитывая того, что могло произойти в месте, где полно исторических экспонатов и артефактов. Старинные вещи, особенно те, которые созданы талантливыми руками и безмерно красивы, были наполнены своей силой, и могли быть уничтожены, если она расслабится и потеряет контроль. Если она не сможет сдержаться, эти самые предметы подпитают ее безумие.
Элла не могла этого допустить.
Она отчаянно укрепляла свою защиту, затыкая брешь за брешью, в которые пыталась просочиться черная, отвратительная энергия Стэнли. Она была благодарна, что ее кардиган препятствовал прикосновению кожа к коже. Не будь этого препятствия, Элла была бы уже на полпути к коматозному состоянию.
– Мистер Стэнли, я не уверена в том, что вы предлагаете, но уже поздно и музей закрыт. – Ее голос больше походил на карканье после пыток, чем уверенный и отказывающий тон, но независимо от этого, Элла подалась вперед. – У нас с доктором Буше был по-настоящему долгий день, и я, например, очень хотела бы вернуться домой. Прошу, отпустите.
Холодный взгляд бледно-голубых глаз Стэнли стал жестче, как и хватка на ее руке. Он вцепился пальцами с такой силой, что, скорее всего, останутся синяки.
– Элла, уверен, доктор Буше, первая кто скажет, что отказывать одному из крупнейших меценатов этого музея – самый плохой способ выполнить свою работу, конфетка моя. Но даже если она не так дальновидна, я буду более чем рад исправить ее недочеты.
Он поднял другую руку и схватил Эллу за шею, почти перекрыв доступ воздуха, но невыполненную работу пальцев сделал его рот. Стэнли жестоко прижался к ее губам, прижимая их к зубам Эллы, пока она не ощутила вкус крови во рту.
Тогда на нее обрушилась ярость.
На мгновение контроль дрогнул. Из-за открытого прикосновения испорченной кожи этого мужчины к ее, произошел более сильный всплеск мутной энергии, и Элла смогла ощутить мрачную, порочную природу Стэнли, которой он пытался пробить ее щиты.
Часть ее – темная, таинственная, которую она скрывала за толстыми каменными стенами и тяжелой металлической дверью – хотела, чтобы Элла расслабилась, прекратила так неистово сопротивляться за контроль над странными способностями, которых она всегда боялась и которые ненавидела, и позволила всему случиться, что бы то ни было. Никто не стал бы ее винить. Она просто защищалась.
В момент, когда она ощутила знакомую сжимающую живот энергию, ползающую под кожей, Элла потешила себя мыслью освободить ее, не просто показаться на поверхности, а взорваться. Скрытая в ней сила могла бы остановить намерения Стэнли.
И его тоже могла бы остановить. Насовсем.
Искушение потрясло ее. На нее обрушилось воспоминания о том, что произошло в прошлый раз, когда она поддалась искушению. Она вспомнила, что значит перестать сопротивляться, когда была совсем еще ребенком, а энергия, колотящаяся в ней, лишила ее надежды, оставив одинокой и разбитой. Сделала из нее причуду природы с явно неестественным талантом.
Сила змеилась по ее коже, но Элла сопротивлялась, стараясь затолкать ее обратно. Она не могла позволить этому вновь произойти.
Без предупреждения Стэнли резко оторвался от её губ, оставляя Эллу ощущать вкус собственной крови во рту.
