— Да сильно, собственно, ничего не мучает… Эллен, ты и в самом деле хочешь остаться здесь до конца дней своих? — спросил я, а затем, чуть помедлив, добавил: — А что случится, если тот, кто оплачивает твое пребывание здесь, однажды прекратит это делать?
Больная напряглась:
— Я не могу даже говорить об этом. Ты прекрасно знаешь, что подобная перспектива невыносимо терзает меня.
— И как по-твоему, — продолжал я гнуть свою линию, — Шоумс позволит тебе остаться здесь просто из милосердия?
Мисс Феттиплейс вздрогнула, а потом уверенным тоном произнесла, глядя мне в лицо:
— Как тебе известно, я помогаю ему с пациентами. Я умею делать это. Шоумс оставит меня при себе. Это все, чего я хочу от жизни, этого и… — Она отвернулась, и я заметил, что в уголках ее глаз блеснули слезы.
— Ну хорошо, — сказал я. — Только не надо расстраиваться.
Потом, поднявшись, я заставил себя улыбнуться.
Эллен тоже ответила мне бодрой улыбкой.
— А как дела у жены Барака? — спросила она. — Ей еще не пора рожать?
Я оставил мисс Феттиплейс через полчаса, пообещав навестить, прежде чем окончатся две недели. Не через четырнадцать дней, а раньше: она вновь выторговала себе послабление.
Хоб Гибонс ожидал меня в маленьком неопрятном кабинете Шоумса, сидя на табурете за столом и сложив руки на засаленном камзоле.
— Как прошел ваш визит, сэр? — поинтересовался он.
Я закрыл за собой дверь:
— Эллен вела себя как обычно.
Затем я взглянул на смотрителя:
— Сколько же она уже находится здесь? Девятнадцать лет? Согласно правилам, пациенты могут оставаться в Бедламе всего год: считается, что за это время они вылечиваются.
— Коли за больных платят, так их никто не выгоняет. Если только они не доставляют уйму хлопот. А Эллен Феттиплейс не из таких, — отозвался Гибонс.
Я помедлил. Однако решение было принято: мне нужно непременно выяснить, из какой она семьи. Открыв кошель, я достал из него золотой полуэнджел[10], старинную монету. Сумма была крупной.
— Кто оплачивает пребывание Эллен в вашем заведении, Хоб? — спросил я. — Кто именно?
Смотритель решительно покачал головой:
— Вы же знаете, что этого я вам сказать никак не могу.
— За то время, которое я посещаю здесь мисс Феттиплейс, мне удалось узнать только то, что на нее напали в Сассексе и изнасиловали, когда ей не было и двадцати. Я установил также, что прежде Эллен жила в местечке под названием Рольфсвуд.
Гибонс, прищурившись, посмотрел на меня и негромким голосом спросил:
— Как вам удалось это выяснить?
— Однажды я рассказывал мисс Феттиплейс о ферме моего отца возле Личфилда и упомянул про великое зимнее наводнение двадцать четвертого года. Она сказала тогда: «Я была еще девочкой. Помню, у нас в Рольфсвуде…» После чего заперла рот на замок. Однако я принялся расспрашивать и выяснил, что Рольфсвуд — это небольшой городок в кузнечном районе Сассекса, возле границы с Хэмпширом. Впрочем, Эллен так ничего больше и не сказала, ни о своей семье, ни о том, что с ней случилось. — Я пристально посмотрел на Гибонса. — Может быть, на нее напал кто-то из собственных родственников? И поэтому ее никто не посещает?
Хоб с сожалением посмотрел на монету, которая все еще оставалась в моей руке, а потом перевел взгляд на меня.
— Ничем не могу помочь вам, сэр, — проговорил он веско и неторопливо. — Мастер Шоумс особенным образом подчеркивал, чтобы мы никого не расспрашивали о происхождении Эллен.
— У него должны быть записи. Возможно, вон там, — кивнул я в сторону стола.
— Стол заперт, и я уж точно не собираюсь взламывать его.
Однако эту загадку все-таки следовало распутать.
— Сколько стоят эти сведения, Хоб? — спросил я напрямик. — Назовите свою цену.
— Можете ли вы заплатить столько, сколько мне потребуется, чтобы дожить до конца дней своих? — внезапно побагровев от гнева, воскликнул Гибонс. — Если я узнаю правду и скажу вам, меня обязательно вычислят. Шоумс помалкивает насчет мисс Феттиплейс, а это значит, что у него есть на сей счет инструкции свыше. От попечителя Метвиса. Меня выгонят. Я потеряю крышу над головой и работу, которая кормит меня и наделяет кое-какой властью в этом мире, не знающем жалости к беднякам. — Хоб хлопнул по связке ключей на поясе, заставив их звякнуть. — И все потому, что у вас не хватает решительности сказать Эллен, чтобы не строила понапрасну планы: ей ведь хватает глупости думать, что вы переспите с ней в этой комнате. Разве вы не знаете, что здесь всем известна ее безумная страсть к вам? — нетерпеливым тоном добавил он. — Ведь эта любовь стала поводом для шуток во всем Бедламе!
Я почувствовал, что краснею:
— Она хочет совсем не этого. Разве подобное возможно после того, что с ней случилось?
Смотритель пожал плечами:
— Судя по тому, что мне говорили, некоторые женщины в ее положении становятся даже более охочи до плотских утех. А зачем ей иначе упорно заманивать вас сюда? Что еще Эллен может от вас потребоваться?
— Не знаю. Быть может, она мечтает о возвышенной, как в рыцарских романах, любви.
Мой собеседник усмехнулся:
