Он выразительно коснулся своей груди в области кошелька. Я кивнул. Ребенок уставился на нас с озадаченным видом, а я постучал в дверь клерка.
Внутри просторную комнату делил пополам деревянный прилавок. На противоположной стороне, под окном, небо за которым уже темнело, восседал за своим рабочим столом очень делового вида седовласый мужчина в пыльном одеянии. Узколицый клерк помоложе расставлял бумаги на полках, обрамлявших стены от пола и до потолка. Ровный скрип пера стих, и старший клерк оторвался от письма и подошел ко мне. Морщинистое лицо его ничего не выражало, однако глаза смотрели проницательно и расчетливо. Коротко поклонившись, он опустил испачканные чернилами руки на прилавок и вопросительно посмотрел на посетителя, абсолютно точно не испытывая излишнего почтения перед моей сержантской шапочкой. Хотя клерки во всех судах обладали великой силой, с барристерами и сержантами они держались уважительно. Похоже, в Суде по делам опеки царили иные нравы.
— Слушаю вас, сэр, — произнес старик нейтральным тоном.
Открыв свою папку, я выложил на прилавок повестку на имя Майкла Кафхилла:
— Добрый день, мастер клерк. Я — сержант юриспруденции Шардлейк. Мне нужно ознакомиться с материалами по этому делу. Мастер Уорнер, атторней королевы, должен был написать об этом стряпчему Сьюстеру.
Служащий изучил повестку, а потом посмотрел на меня уже с чуть более почтительным выражением:
— Да, сэр. Мне разрешили познакомить вас с записями. Однако мастер Сьюстер также сказал мне, сэр, что свидетельства, поддерживающие заявление истца, нужно внести в дело как можно быстрее.
— Я понимаю это. Вам сообщили, что вчинивший иск человек умер?
— Да. — Мой собеседник печально покачал головой. — Истец умер, адвокат ознакомлен с делом за четыре дня до слушания, свидетельских показаний нет, необходимых бумаг тоже. Сэр Уильям окажется в сложном положении на слушании. Следует соблюдать предписанные процедуры. Речь ведь как-никак идет об интересах несовершеннолетнего.
— Я готов оценить любую помощь, которую вы можете предоставить мне. Надеюсь уже вскоре получить свежие показания. — Я запустил руку под мантию, к кошельку. — Мастер…
— Миллинг, сэр, Гервасий Миллинг, старший клерк.
Старик неторопливо повернул руку ладонью вверх. Я посмотрел на его младшего коллегу, еще возившегося с бумагами.
— О, не обращайте на него внимания, — проговорил Миллинг. — Пять шиллингов новыми за просмотр всех бумаг по опеке. Или три в правильном серебре.
Я заморгал. Вся юридическая машина, равно как и государственный аппарат у нас в стране, смазывалась взятками. Официальные лица получали деньги или ценные подарки от сторон, участвующих в процессах, от торговцев, стремящихся заняться поставками для армии, просто от богатых людей, желавших купить монастырские земли. Впрочем, обыкновенно эти презенты не выставлялись напоказ и маскировались под видом подарков, сделанных из личного уважения. Те же, кто отличался непомерной алчностью, наживали неприятности на свою голову: именно это, по слухам, и произошло с Ричем в прошлом году. Так что клерк, открыто требующий деньги у сержанта юриспруденции, представлял собой просто удивительное явление. Впрочем, напомнил я себе, это же Суд по делам опеки. И передал ему деньги. Младший клерк, как и прежде, возился со своими бумагами, не проявляя никакого интереса к этому явно рутинному делу.
Гервасий сразу сделался более дружелюбным:
— Я внесу вас в реестр, сэр, и принесу бумаги. Однако, сэр, позвольте заметить, в ваших же собственных интересах, что вы нуждаетесь в свидетелях, способных подкрепить обвинения мастера Кафхилла. Говорю это вам откровенно, как сказал и самому мастеру Кафхиллу, когда тот явился сюда.
— Значит, Майкл Кафхилл видел вас, когда подавал прошение? — спросил я.
— Да. — Старик с любопытством посмотрел в мою сторону. — Вы были знакомы с ним?
— Нет. Я только вчера впервые имел беседу с его матерью. Какое впечатление произвел на вас Кафхилл?
Миллинг на мгновение задумался:
— Он показался мне странным. Нетрудно было заметить, что прежде этому человеку никогда не приходилось бывать в суде. Он только сказал, что с юным подопечным творят ужасные вещи и что он хочет, чтобы дело как можно быстрее представили на рассмотрение сэру Уильяму. — Служащий оперся локтями о стол. — Майкл Кафхилл показался мне возбужденным, рассеянным. Я даже подумал, что он малость не в себе, но потом понял, что нет, он просто был… — старик задумался, подбирая нужное слово, — вне себя от ярости.
— Да, — согласился я. — Похоже на то.
Гервасий повернулся к своему помощнику и потребовал:
— Документы, Алабастер.
Как выяснилось, на самом деле молодой человек прислушивался к нашему разговору, ибо он немедленно зарылся в груду папок и вскоре выудил толстую, перевязанную красной лентой пачку бумаг. Распутав ленту, Миллинг передал мне верхний документ. Это оказалось исковое заявление, написанное твердой рукой, и подпись внизу страницы была той же самой, что и на предсмертной записке. Я начал читать текст:
