— Я охотно покажу вам «Токсофилус». — На лице молодого Кертиса впервые появились признаки некоторого оживления.
— Только не сейчас, а как-нибудь попозже, — вмешался Хоббей-старший. — Наши гости провели в дороге пять дней. Горячая вода ждет вас в комнатах, господа, не дайте ей остыть. А потом спускайтесь к нам. Я приказал слугам приготовить праздничный ужин.
Щелкнув пальцами, он велел пожилой служанке:
— Урсула, проводи мастера Дирика и мастера Шардлейка в их комнаты.
Женщина провела нас наверх, в коридор, сквозь стрельчатые окна которого я увидел старинный монастырь с его заново разбитыми клумбами, такой мирный в свете заходящего солнца. Урсула открыла передо мной дверь в просторную гостевую комнату с кроватью под балдахином. На столе лежали три письма, а рядом курилась паром лохань с водой.
— Благодарю, — проговорил я.
Служанка коротко кивнула. Позади нее, в дверях, Дирик наклонил голову.
— Теперь вы видите, насколько благоденствует мастер Кертис? — спросил он.
— Так может показаться. На первый взгляд.
Вздохнув, мой противник качнул головой и последовал за Урсулой. Я закрыл дверь и поспешил взять со стола письма. Одно было адресовано «Джеку Бараку» — имя его было выведено неловкой, явно непривычной к подобному занятию рукой. Я вскрыл два других письма. Первое, от Уорнера, датированное тремя днями назад, оказалось коротким. Он извинялся за то, что не смог послать с нами одного из своих людей, и сообщал, что король и королева должны выехать в Портсмут четвертого июля, то есть вчера, а это означало, что они уже находятся в пути. Еще Уорнер сообщал, что августейшая чета рассчитывает прибыть на место пятнадцатого числа и остановятся супруги в Портчестерском замке. Сам же он начал расследовать финансовую историю Хоббея, однако пока не мог сообщить мне ничего нового.
После этого я обратился к письму Гая, написанному в тот же самый день.
