Легкими шагами он следовал за женой, не пытаясь ее догнать. Дейенерис обладала способностью перемещаться между помещениями замка почти мгновенно, ее мелкие шаги были стремительными. Стоило ей погрузиться в раздумье, и ноги уносили ее неведомо куда. Однажды она сама ему в этом призналась. Теперь же, когда их отношения стали невыносимо близкими, он узнал столько ее секретов, что одним этим фактом заслужил удаление из дворца, а то и казнь.
Королева ждала его в увитой плющом беседке. Посреди строени звенел маленький водопад, питаемый системой выточенных в камне ходов. Именно он придумал, как подавать воду вверх под напором. Она так радовалась, когда впервые запустили этот маленький родник, хлопала в ладоши, плескала водой в лица придворных. И поцеловала его в щеку. Он много лет носил этот поцелуй как знак отличия. С тех пор маленькая беседка стала одним из излюбленных мест Королевы в замке. Он вошел, устало опустился на скамью напротив нее и стал ждать. В руке Дейенерис он заметил письмо. Она не любила сидеть за столом, разбирать письма или принимать просителей: ее деятельная натура все время требовала какого-то действия. Не впервые он подумал с тревогой, что она была бы прекрасным полководцем, но управление королевством давалось ей много тяжелей. Королеве требовался вызов, борьба, противостояние. Подковерные интриги подданных выводили ее из себя или вводили в ступор.
— Тирион, утром прилетел ворон, — начала она, глядя на мужа сквозь брызги фонтана. — Принцесса Арианна будет ждать меня у Башни Радости через два дня на восходе солнца.
— Прекрасная новость, — Тирион поднялся, зачерпнул пригоршню воды и омыл лицо. — Мы можем не посещать Водные сады в таком случае. Я должен тебя сопровождать, полагаю.
— Я очень надеюсь, что ты хочешь этого не меньше, чем я, — ответила Дени, игриво прищурившись.
— Разумеется, я с удовольствием составлю тебе компанию, — ухмыльнулся Тирион. — К тому же руины Башни Радости всегда будоражили мое воображение.
— Говорят, принц Рейгар бродил по руинам этого замка и пел свои грустные песни, — задумчиво произнесла Дейнерис, глядя на воду. — Мне кажется, Джон слишком похож на отца.
— Не припомню, чтобы он грустил на руинах Башни Радости, — печально улыбнулся Тирион. — И если он и поет какие-либо грустные песни, то слышат их лишь северный ветер, дующий вдоль Стены, и дозорные на ней. В нем многое и от матери.
— Мы не знаем всего, что делает лорд Джон, — сообщила ему Дейенерис очевидное. — Это слишком глубокие вещи даже для нас. Может быть, так лучше…
— Джон прислал мне письмо, хочешь глянуть? — Тирион не любил долгих разговоров о Джоне. Его меланхолия была заразительна. Дейенерис была ей подвержена меньше, но уходила глубже, и он каждый раз опасался за ее рассудок, все время вспоминая старую поговорку про монету и рождение Таргариенов. А ведь она была дочерью Эйериса Безумного…
— Может быть, — вздохнула Дейенерис.
Он видел, как солнечный зайчик, пробравшись сквозь решетчатую крышу, подбирается к подолу ее платья. Она спугнула его, вставая. Легкий шелк обрисовывал контуры ее колен, почти не скрывая очертания. Преступно быть такой красивой.
В его покоях было не так жарко, как в других частях замка. Дейенерис поежилась, но потом привыкла. Тирион сел за стол, стараясь найти под несколькими пергаментами нужный. Его переписка была оживленной и очень обширной. Ее результатами был покрыт весь его стол. Временами он убирал часть наиболее важных писем на длинный шкаф по левую руку от его стола, с правой же стороны располагалась короткая оттоманка с подушками. В последнее время у него начинала болеть спина от долгого сидения, и он вынужден был все чаще прибегать к отдыху. Он давно распростился с молодостью, но стареть было рано. Ни наследников, ни соратников. В какое пекло рухнет королевство, если его не станет?
Дейенерис выудила из-под груды писем край эскиза и с интересом его рассматривала.
— Дракон и лев, значит, — усмехнулась она недобро. — Что это, Тирион?
— Этот рисунок будет на панцире, — ответил ей Тирион, — я обязан экипировать племянника на турнир, как ты считаешь?
— Север беден, а Стена просто нищая, — ответила Дейенерис после паузы, не отрывая глаз от рисунка. — Не вижу причин тебя ограничивать. К тому же мальчик смел, он будет достойным участником. Без доспехов это будет затруднительно. А что в лапах у льва?
— Луна и солнце Тартов, — ответил Тирион, смущаясь. Он был уверен, что Дейенерис не увидит панцирь до турнира, когда будет поздно что-то решать.
Королева одобрительно качнула головой.
— В нем гораздо больше Тарта, чем есть на этом рисунке, — с сомнением сказала она.
— Я планирую выложить эти символы сапфирами, — ответил он, не поднимая головы от бумаг: письмо Джона никак не хотело отыскиваться.
— Дай мне полный эскиз доспеха, — наконец сказала Королева, — шлем, поножи, что там еще…
Тирион усмехнулся и вытянул листок из внутреннего ящика стола.
— Почему такой простой шлем? — Дейенерис была расстроена. — Он же Таргариен и однажды может взойти на трон…
