Каменные небеса полностью

– Сможешь нести столько народу?

– Пока они остаются в контакте со мной или с тем, кто касается меня.

– Извини. Я такого не ожидала.

– Да неужели?

Ты смотришь на него, но тут Тонки – все еще жующая что-то, надевая рюкзак здоровой рукой, – хватается за его поднятую руку и замирает на миг, изумленно-нагло рассматривая ее. Но это лишь мгновение.

– Так как это должно сработать? – Юкка расхаживает по комнате, скрестив руки на груди, и смотрит на всех. Она взвинчена значительно больше, чем обычно. – Вы добираетесь дотуда, хватаете Луну, ставите ее на место, и что потом? Увидим ли мы какой-то знак перемен?

– Разлом остынет, – говоришь ты. – В краткосрочной перспективе это мало что изменит, поскольку в воздухе и так уже много пепла. Этой Зиме придется дойти до конца, и она будет плохой, несмотря ни на что. Луна даже может ухудшить ситуацию. – Ты сэссишь, что она уже тянет мир к себе; да, ты вполне уверена, что она ухудшит ситуацию. Однако Юкка кивает. Она тоже сэссит ее. Но это долгосрочная проблема, которую ты сама вообразить не можешь. – Если я, однако, смогу это сделать, вернуть Луну… – ты беспомощно пожимаешь плечами и смотришь на Хоа.

– Это дает простор для переговоров, – гулко говорит он. Все замирают и смотрят на него. По тому, как они вздрагивают, ты можешь сказать, кто привык к камнеедам, а кто нет. – И, возможно, приведет к перемирию.

Юкка кривится.

– «Возможно»? Значит, мы прошли через все это, а ты даже не можешь быть уверенным, что это покончит с Зимами? Злой Земля…

– Нет, – признаешься ты. – Но эту Зиму мы остановим. – В этом ты уверена. Хотя бы ради этого стоит.

Юкка сдается, но продолжает ругаться себе под нос. Так ты узнаешь, что она тоже хочет пойти – но ты счастлива, что она вроде как отговаривает себя от этого. Она нужна Кастриме. А тебе нужно знать, что Кастрима останется здесь, когда тебя не будет.

Наконец, все готовы. Ты берешься своей левой рукой за правую руку Хоа. У тебя нет другой руки для Лерны, так что он обнимает тебя за талию.

Когда ты смотришь на него, он кивает – решительно, спокойно. По другую сторону Хоа становятся Тонки, Хьярка и Данель, взявшиеся за руки.

– Будет хлопок, да? – спрашивает Хьярка. Она одна из всех откровенно нервничает. Данель источает спокойствие, примирившись, наконец, с собой. Тонки так возбуждена, что не может перестать улыбаться. Лерна просто опирается на тебя, твердый как скала, как всегда.

– Вероятно! – отвечает, чуть подпрыгивая, Тонки.

– Все это кажется феерически дурной идеей, – говорит Юкка. Она привалилась к стене комнаты, скрестив руки и глядя, как собирается группа. – Исси должна идти, в смысле, но остальные… – Она качает головой.

– А ты пошла бы, не будь ты предводительницей? – спрашивает Лерна. Он спокоен. Он всегда кладет последний свой камень вот так, спокойно и из ниоткуда.

Она зло хмыкает и смотрит на него. Затем бросает на тебя взгляд, опасливый и, возможно, чуть сконфуженный, затем вздыхает и отталкивается от стены. Но ты замечаешь. У тебя снова комок в горле.

– Эй, – говоришь ты прежде, чем она успевает уйти. – Юк.

Она ожигает тебя взглядом.

– Ненавижу это ржавое прозвище.

Ты игнорируешь ее слова.

– Ты некоторое время назад говорила, что у тебя есть запас середиса. Мы хотели его выпить после того, как я разбила армию Реннаниса. Помнишь?

Юкка моргает, затем на ее лице медленно расплывается улыбка.

– Ты была в коме или вроде того. Я сама все уговорила.

Ты сверлишь ее взглядом, удивленная своей искренней досадой. Она смеется тебе в лицо. Вот тебе и сердечное прощание.

Но… ладно. Все равно хорошо.

– Закройте глаза, – говорит Хоа.

– Он не шутит, – предостерегаешь ты. Но сама ты глаз не закрываешь, когда мир становится темным и странным. Ты не ощущаешь страха. Ты не одна.

Ночь. Нэссун стоит там, где, по ее мнению, находятся городские зеленые зоны Сердечника. Это не так, город был построен задолго до Зим и не нуждался в таком. Это просто какое-то место возле чудовищной дыры в сердце Сердечника. Вокруг дыры находятся странно покосившиеся здания, как пилоны, которые она видела в Сил Анагисте, – но эти громадные, на много этажей выше и на много кварталов шире все вместе. Она узнала, что когда подходит слишком близко к зданиям, у которых нет ни окон, ни дверей, они испускают предостережение из красных слов и символов в несколько футов высотой, которые загораются в воздухе над городом. Но хуже низкий, гулкий вой сирен, эхом катящийся по улицам, – негромкий, но настойчивый, от него дребезжат и зудят зубы.