Каменные небеса полностью

– Лерна. – Тот последний удар. Тот, который ты сочла близким промахом. Этого не должно было случиться. Это ты благородно жертвуешь собой ради будущего мира. Он должен был пережить это.

– Что с ним? – Это Хьярка, которая стоит, но согнувшись, опершись руками о колени, словно ее вот-вот вывернет. Тонки растирает ей крестец, словно это как-то поможет, но Хьярка смотрит на тебя. Она хмурится, и ты видишь, в какой момент она осознает, о чем вы говорите, и на лице ее шок. Ты… отупела. Это не обычное отсутствие чувств из-за того, что ты уже наполовину статуя. Иное. Это…

– Я и не думала, что люблю его, – шепчешь ты.

Хьярка морщится, но это заставляет ее выпрямиться и сделать глубокий вдох.

– Все мы знали, что это может быть дорогой в один конец.

Ты качаешь головой в… растерянности?

– Он… он был… настолько моложе меня. – Ты думала, что он переживет тебя. Так ведь должно быть. Ты должна была умереть, чувствуя вину за то, что оставила его и погубила его нерожденного ребенка. Он должен был…

– Эй, – более резко говорит Хьярка. Ты уже знаешь это выражение ее лица. Это вид Лидера или того, кто напоминает тебе, что здесь лидер – ты. Но ведь это правильно, не так ли? Это ты возглавляешь эту маленькую экспедицию. Это ты не заставила Лерну или кого-либо из них остаться дома. Это тебе не хватило отваги сделать это самой, как, ржавь побери, должна была, если действительно не хотела им зла. Смерть Лерны на твоих руках, не Хоа.

Ты отводишь от них взгляд и невольно трогаешь свою культю. Это иррационально. Ты ждешь боевых шрамов, ожогов, чего-то еще, что напомнит о гибели Лерны. Но ничего такого. Ты в порядке. Ты оглядываешься на остальных – они тоже в порядке, поскольку из битв с камнеедами не выходят всего лишь с ранами тела.

– Это прелюдия войны. – Пока ты стоишь, опустошенная, Тонки наполовину отворачивается от Хьярки, что проблема, поскольку Хьярка опирается на нее. Хьярка ворчит и забрасывает руку на шею Тонки, чтобы удержать ее на месте. Тонки словно не замечает, озираясь по сторонам расширенными глазами.

– Злой, жручий Земля, вы только посмотрите. Совершенно цел! Не скрыт, без защитных сооружений или камуфляжа, совсем нет зеленых зон, чтобы город был самодостаточен… – Она моргает. – Им были нужны регулярные поставки, чтобы выжить. Это место не предназначено для выживания. Значит, оно построено до Врага! – Она моргает. – Здешние жители должны были быть выходцами из Спокойствия. Может, здесь есть какие-то средства передвижения, которых мы еще не видели. – Она погружается в размышления, бормоча себе под нос, садится на корточки и ковыряет пальцем вещество почвы.

Тебе все равно. Но у тебя нет времени оплакивать Лерну или ненавидеть себя, не сейчас. Хьярка права. У тебя есть дело, и его надо сделать.

Ты заметила другие предметы в небе рядом с Луной – несколько десятков обелисков, висящих так близко, так низко, их энергия удерживается, и ни один из них не отвечает на твое прикосновение, когда ты тянешься к ним. Они не твои. Но хотя они заряжены и готовы, сопряжены так, что ты сразу опознаешь это как Дурные Новости, они не делают ничего. Что-то поставило их на паузу.

Фокус. Ты прокашливаешься.

– Хоа, где она?

Когда ты бросаешь на него взгляд, ты видишь, что он принял новую позу: пустое лицо, тело чуть повернуто к югу и востоку. Ты следишь за его взглядом и видишь нечто, что поначалу повергает тебя в священный трепет: ряд зданий в шесть-семь этажей, насколько ты можешь видеть, клинообразных и безликих. Легко видно, что они образуют кольцо, и легко догадаться, что находится в его сердце, хотя ты не можешь этого видеть из-за наклона зданий. Алебастр же говорил тебе, не правда ли? Этот город существует ради дыры в нем.

У тебя перехватывает горло.

– Нет, – говорит Хоа. Ладно. Ты заставляешь себя дышать. – Она не в дыре.

– Тогда где?

Хоа поворачивается к тебе. Медленно. Глаза его распахнуты.

– Иссун… она ушла в Уоррент.

Как Сердечник вверху, так Уоррент внизу.

Нэссун бежит по вырезанным в обсидиане коридорам, узким и низким, вызывающим клаустрофобию. Здесь, внизу, тепло – не слишком, но тепло близко и вездесуще. Это тепло вулкана, исходящее вверх из древнего камня в его сердце. Она может сэссить эхо того, что было сделано ради создания этого места, поскольку это была орогения, не магия, хотя более точная и мощная орогения, чем все, что она прежде видела. Однако ей все равно. Ей надо найти Шаффу.