– Пошли поговорим с Юккой, – говоришь ты. – Если она примет тебя – и твоих людей, да, я понимаю, то я расскажу тебе все. – А если он не будет осторожен, ты перестанешь учить его, как это делать. В конце концов, он шестиколечник. Если тебе не удастся, кому-то другому придется принять эстафету. К твоему изумлению, он смотрит на твою руку, похоже, с настороженностью.
– Не уверен, что я захочу узнать
Это вызывает у тебя улыбку.
– Да уж.
Он криво усмехается.
– Да и тебе не захочется узнать всего, что случилось со мной.
Ты наклоняешь голову.
– Принято. Только хорошее.
Он ухмыляется. У него недостает зуба.
– Это будет слишком короткая история, чтобы сделать из нее хотя бы популярную лористскую байку. За такое никто не заплатит.
Но затем он перемещает вес и поднимает правую руку. Кожа на ней толстая как рог, хуже чем мозолистая, и грязная. После этого ты бессознательно вытираешь руку о штаны. Его люди хихикают, глядя на это. Затем ты ведешь его к Кастриме, к свету.
2470: Антарктика. Под городом Бендин начал открываться массивный провал (община вскоре погибла). Карстовые почвы, не сейсмика, но провал города вызвал волны, которые засекли орогены Антарктического Эпицентра. Из Эпицентра они каким-то образом передвинули весь город в более стабильное положение и спасли большую часть населения. В записях Эпицентра сообщается, что при этом погибли три старших орогена.
По стандартам путешествия в разгар Зимы месячный поход до руин, указанных Сталью, проходит без приключений. У Нэссун и Шаффы достаточно еды, чтобы прокормиться, или они ее собирают, хотя оба начинают терять вес. Плечо Нэссун заживает без последствий, хотя пару дней она температурит и страдает от слабости, и в эти дни Шаффа устраивает привалы чаще, чем делал бы в нормальной ситуации, думает она. На третий день лихорадка проходит, рана начинает зарастать корочкой, и они возобновляют прежний темп. По дороге они почти никого не встречают, хотя это и неудивительно – с начала Зимы прошло уже полтора года. Все неприкаянные к этому времени присоединились к шайкам грабителей, да и таких мало осталось – только самые злодеи или те, кто уже перешагнул границу между дикостью и людоедством. Большинство таких ушли на север, в Южное Срединье, где больше общин, чтобы грабить. Даже грабители не любят Антарктику.
Это почти одиночество во многом нравится Нэссун. Вокруг не бродят украдкой другие Стражи. Нет общинников с их иррациональными страхами, о которых всегда надо думать. Даже нет других детей-орогенов. Нэссун тоскует по ним, по их болтовне и дружбе, которой она радовалась такое короткое время, но под конец дня возмущалась, что Шаффа уделяет им столько внимания. Она достаточно взрослая, чтобы понимать, что с ее стороны слишком по-детски завидовать такому. (Ее родители тоже нянчились с Уке, но теперь с чудовищной ясностью видно, что большее внимание вовсе не означает фаворитизма.) Это не значит, что она не рада шансу забрать Шаффу себе целиком.
Днем они идут молча. По ночам спят, свернувшись рядом друг с другом в усиливающемся холоде. Они в безопасности, поскольку Нэссун надежно продемонстрировала, что при малейшем изменении в окружающем или услышав шаги по земле, она просыпается. Иногда не спит Шаффа; он пытается, но вместо этого лежит, еле заметно вздрагивая, то и дело затаивая дыхание, подавляя дрожь мускулов, чтобы не пробудить ее своей тихой агонией. Когда он засыпает, сон его прерывист и неглубок. Порой не спит и Нэссун, молча страдая от сочувствия.
Потому она возобновляет попытки что-то с этим сделать. Этому она научилась в Найденной Луне, хотя и совсем немного: она порой позволяет маленькому сердечнику в его сэссапинах взять чуть-чуть ее серебра. Она не знает, почему это действует, но она вспоминает, как в Найденной Луне все Стражи брали у своих подопечных малую толику серебра и потом выдыхали, словно испытывали какое-то облегчение, давая сердечнику сожрать что-то другое. Однако Шаффа никогда не брал серебра ни у нее, ни у кого другого с того дня, как она сама предложила ему – в тот день, когда она поняла истинную природу этого куска металла у него в мозгу. Она думает, что, возможно, понимает, почему он перестал. В тот день что-то между ними изменилось, и он больше не может питаться ею, как какой-то паразит. Но именно потому сейчас Нэссун тайком подкармливает его магией. Потому что что-то изменилось между ними, и он не паразит, раз он ей нужен тоже и раз она дает то, что он не возьмет сам.
