Богатство ничто, когда падает пепел.
ЭТО ВЕЛИЧЕСТВЕННОЕ ЗДАНИЕ, КОМПАКТНОЕ, но элегантное и с красивой обстановкой. Мы смотрим на его арки, книжные шкафы и деревянные балясины. На целлюлозных стенах растут лишь несколько растений, так что воздух внутри сухой и немного застоявшийся. Ощущение как в музее. Мы собираемся вместе в большой комнате в передней части дома, боясь пошевелиться, боясь коснуться чего-нибудь.
– Ты здесь живешь? – спрашивает Келенли один из нас.
– Иногда, – говорит она. Лицо ее бесстрастно, но что-то в ее голосе тревожит меня. – Следуйте за мной.
Она ведет нас через дом. Здесь чрезвычайно комфортно – каждая поверхность мягкая и пригодная для сидения, даже пол. Но меня поражает, что здесь нет ничего белого. Стены зеленые и в некоторых местах покрашены в густой, яркий винный цвет. В следующей комнате кровати накрыты голубой и золотой тканью контрастных текстур. Нет ничего жесткого и непокрытого, и я прежде даже и не
Я думал о многих новых вещах в этот день, особенно во время нашего посещения этого дома. Мы гуляли целый день, у нас с непривычки ноют ноги, и по дороге на нас постоянно пялятся люди. Некоторые шепчутся. Один протянул руку, чтобы погладить мои волосы, и хихикнул, когда я запоздало отдернулся. В какой-то момент за нами увязался какой-то мужчина. Пожилой, с короткими седыми волосами почти такой же текстуры, как у нас. Он начал говорить злые слова. Некоторые я не знал («ньесские ублюдки» и «двуязычные», например). Некоторые я знал, но не понимал. («Ошибки» и «надо было вас всех извести», что не имеет смысла, поскольку нас сделали специально и очень тщательно.) Он обвинял нас во лжи, хотя никто из нас с ним не говорил, кричал, что мы лишь сделали вид, что ушли (куда-то). Он сказал, что его родители и родители его родителей учили его, что настоящие твари, настоящие враги, чудовища вроде нас – враги всех хороших людей, и что он уж постарается, чтобы мы больше не причинили зла никому. Затем он подошел ближе, поднимая большие кулаки. Когда мы стали спотыкаться, глядя на него, растерянные настолько, что даже не понимали, что мы в опасности, некоторые из наших неприметных охранников внезапно стали более заметными и затащили мужчину в альков здания, где держали его, пока он орал и пытался добраться до нас. Келенли все это время продолжала вести нас вперед, с высоко поднятой головой, не глядя на мужчину. Мы шли следом, не понимая, что еще делать, и через некоторое время мужчина отстал, и звуки города заглушили его слова.
Позже Гэва, которую немного трясло, спросила Келенли, что не так было с этим злым человеком. Келенли тихо рассмеялась и сказала:
– Он силанагистанец. – Гэва растерянно затихла. Мы все послали ей короткие импульсы, что мы тоже растеряны и так же озадачены, и проблема не в ней. Это нормальная жизнь Сил Анагиста, понимаем мы, идя сквозь нее.
Нормальные люди на нормальных улицах. Нормальные прикосновения, от которых нам стыдно, мы напрягаемся или быстро пятимся. Нормальные дома с нормальной обстановкой. Нормальные взгляды, которые сразу отводят, или хмурые, или которые раздевают нас. Каждым проблеском нормальности город показывает нам, насколько мы ненормальны. Прежде меня совершенно не смущало, что мы просто конструкции, созданные при помощи генджинерии мастерами-биомагестами и выросшие в капсулах с питательной слизью, выделенные уже полностью выросшими, чтобы нас не надо было выкармливать. До сих пор я… гордился тем, что я есть. Я был доволен. Но теперь я вижу, как на нас смотрят эти нормальные люди, и сердце мое ноет. Я не понимаю, почему.
Возможно, прогулка повредила меня.
