Данике между тем сбивчиво объяснял причину своего обращения. Его, видите ли, тревожит судьба планеты, друзей. Бла-бла-бла! Он просил рассказать о Земле, о ее нравах, политической системе, «обо всем на свете – от А до Я».
– О, Земля – прекрасное место, особенно после того, как ее слегка, ммм, подновили. Голубое небо, зелень, чистый воздух... пейзажи как с открытки!
Покопавшись пару секунд в памяти бортового компьютера, Фрай продемонстрировал дикарю несколько голографий, сделанных во время отпуска в минувшем столетии. Пастораль и семейная идиллия – самое то для грубой лжи!
– Вот я с первой женой в Гранд-Каньоне, вот я с обеими женушками и детьми у Великой триумфальной арки, вот я с сослуживцами на Первой космической верфи... – еще несколько голопроекций в том же ключе мелькнули перед Данике. – Касательно политического строя... Словосочетание «Федеративная Земная Империя» говорит само за себя, верно? Видишь ли, после той ужасной войны, про которую ты послушал в Куполе, многие, ммм, колонии очутились в изоляции. А ведь повсюду разбросаны игрушки длинноухих ублюдков! – на мгновение с мистера Фрая слетела благостная маска филантропа, но он быстренько взял себя в руки. – Я и мне подобные собираем отбившихся от стада овечек и обезвреживаем эстарийское оружие. Для нас ценна каждая человеческая жизнь, так-то. Но, посуди сам, нельзя просто явиться и выложитьвсе как есть. Многие нервничают, хватаются за оружие... Преимущественно за ядерное, но кое-где доходит и до турболазеров. Как в «Звездных…», то бишь «Космических войнах» – птиу-птиу! Вот и трудимся втихую, терпим унижения, умираем. Ради всеобщего блага, конечно.
– Ваша задача – подготовить аудиторию, да? – смекнул Данике, несколько запутавшийся в обилии информации. – Эос, должно быть, вообще необычный случай? Мы ведь понятия не имеем о принадлежности к земным колониям. Подумать только!
– Мало где помнят Колыбель. А случай, да, необычный благодаря бестолковым эстарийским роботам! – Маки подавил вновь нахлынувшее раздражение и улыбнулся: – Но отныне они – часть истории. Хотя я бы на твоем месте держал ушки на макушке. Эта нечисть на островах невероятно опасна, с нею еще предстоит разобраться.
– Согласен, эксперимент жутковатый. Да и планета в плачевном состоянии, – док расслабился, на минуту забыв о пилюлях. – Всем пойдет на пользу, если здесь будет наведен порядок.
– О, порядок мы наведем, так сказать, объединенными усилиями! – заверил его мистер Фрай.Надо же, судьба услужливо толкает в его крепкие объятия безумцев, идеалистов, тупарей – в общем, весьма полезных людей!
– Похоже, я делаю правильные ставки, – док пригладил вихры на макушке.
– Не сомневайся, приятель! – воскликнул Маки. – Кстати, вот тебе аванс в счет будущего взаимовыгодного сотрудничества.
Рядом с доком упал пузырек с таблетками. Двести штук – богатство!
Благодарности мистер Фрай не ждал. Он с интересом следил за судорожными попытками своего подопечного отвинтить крышку с
Док между тем совладал с упаковкой и блаженно откинулся на траву.
**
Безумный день завершился. Сейчас мы с Туве сидели у подножия замка, откуда открывался чудесный вид на Долину, весело перемигивающуюся огоньками со звездами, и на океан, расколотый серебристой лунной дорожкой. Рыжая за обе щеки уплетала блинчики с апельсиновым вареньем, Аксель спал, положив голову мне на колени, а я потягивала фруктовый сок.
Туве сильно изменилась с нашей последней встречи, начиная от цвета ауры – темно-синего теперь – до выражения лица, контуров фигуры, манеры говорить, наконец. Она стала угловатой, как фарфоровая статуэтка, которую разбили и склеили заново. Не вернуть уже плавного изгиба плеча, округлости щек, волосы не лягут пышной волной, а на месте глаза будет зиять крошечная треугольная дырочка (осколок потерялся где-то в пыли). Это другая туве.
– Как ты могла поверить такому существу? – возмутилась дикарка, оторвавшись от еды и воззрившись на меня с неприкрытым осуждением.
– Ты ни словом не обмолвилась о качестве аур, – заметила я ей.
– Но это же видно! Неужели ты не чувствовала? Аура всегда отражает помыслы. Чем чище намерения, тем светлее и ярче ее цвет. Анима Фрая состоит из злобы и ненависти, впитывает пустоту и растворяется в ней, – поучала меня Туве.
– Стой, но даже Кирна, ее отец… да я никого не знаю даже приблизительно похожего на Фрая! – я начала перебирать в памяти, и точно – никого.
– Анима начинает гнить от поступков и мыслей действительно чудовищных. Такие существа в некотором смысле бессмертны, к живым их уже не отнести. Темная анима н
Кутаясь в одеяло, я слушала Туве, как когда-то Акселя.
