— Найдите этого человека. — Феора пожаловала лично. Обычно она ограничивалась звонком или электронным сообщением, а значит, дело серьезное. — Теперь он направляется в Мессику в большой компании. Он нужен мне невредимым. Чтобы ни один волосок не упал с его бесценной головы.
На стол, заваленный для антуража пустыми бланками, хлопнулась папка с фотографиями из Шинкэт Ангара.
— Хватит изводить женщину всякой херней. Расспросите по существу и отправьте людей. — Она с отвращением посмотрела на Говарда, сжавшегося под ее взглядом. — Если вы, ребята, облажаетесь, как Виллис, — она выхватила из рук агента лампу, — вот эта штуковина будет самым приятным из того, что засунут в ваши кроличьи задницы! — Феора повернулась к Заки: — Солдат, надеюсь на твое содействие. Нам многое предстоит сделать, возрождая былое величие державы. Отнесись с пониманием.
Захария в приступе искренней радости тряхнула кудрявой головой и лихо козырнула. Наконец-то ей встретился патриот!
**
Таких, как Конрад Блум, называли «Охотниками за головами», «Охотниками за гробами», «Охотниками за наградой»… или просто «Охотниками». Как несложно догадаться, его дичь коварством, умом и кровожадностью превосходила даже огнедышащих ящериц, предположительно населяющих юго-восточное побережье Гатая, или вымерших ныне тигров и марги.
Мастер Блум добывал человеческие головы.
Разумеется, он не имел ничего общего с полуголыми дегенератами, которые, отчекрыжив своим жертвам части тела, водружали их на колья около своих смрадных шатров из шкур и гнилого брезента. Его работа была сродни труду суркобоя — когда фермер не мог справиться с хитрыми тварями с помощью капканов, отравы и дубинки, приглашался специалист, изучивший повадки сурков в совершенстве и способный подойти к решению проблемы творчески. Когда кого-то особенно сильно доставали люди, приглашали Конрада.
Срок человеческой жизни в пустошах редко превышал тридцать-сорок лет. Мастер Блум не так давно справил пятидесятилетие, чем небезосновательно гордился. Хотя порой болела сломанная в нескольких местах правая рука, прихватывало спину, а без очков мир вокруг превращался в туманную дымку, Конрад все еще оставался смертельно опасным. А главное, обладал репутацией, гарантировавшей хороший заработок, пока он способен нажимать на спусковой крючок.
Он еще помнил Долгую Зиму, в разгар которой появился на свет. Сосунки, разъезжающие сейчас на багги и мотоциклах, сжигающие фермы и грабящие одиноких путников, даже не представляют себе истинного смысла словосочетания «борьба за жизнь». Равно как и напыщенные шерифы, мэры, ополченцы вместе с прочим городским отребьем. Последнего достойного противника Конрад прикончил лет этак пятнадцать назад.
Будучи человеком неглупым, Конрад предвидел конфликт между НЛО и КСГ задолго до его начала. Жалкие потомки великих отцов грызлись друг с другом в тени ворочающегося на востоке Царства Гроссийского, как помойные коты под трухлявым забором. Впрочем, грусские по самые уши погрязли в сварах с Гатаем, шептались также о государстве мутантов. Да хрен их разберет. Конрад переслушал множество самых невероятных домыслов. Несомненно одно — война уже полыхала у него под боком. В том огне глупец сгорает, мудрец же готовит на нем еду.
И Конрад Блум готовил свой роскошный банкет на одну персону. В последние несколько лет его специализацией стали убийства глав городских администраций. Конфедерация и Объединение до сих пор не торопились вступить в открытое противостояние, предпочитая действовать убеждением. А что может быть убедительнее, чем градоначальник с дырой во лбу или шериф с такой же дырой между лучей своей жестяной звездочки? В следующем за убийствами хаосе всегда обнаруживались политики посговорчивее.
Поэтому, когда ему Мигеля Торреса, мэра Эль Саладо, крупного мессиканского поселения близ границы, Конрад согласился не торгуясь. Он симпатизировал северянам, скорее всего, потому что его дед был майором армии Объединенных Штатов Лармерики. Настоящей армии, а не того сброда, который нынче забивал бы друг друга камнями, окажись Великая Война чуточку разрушительнее. Блум предпочитал директорат НЛО кучке вооруженных ранчеров с заляпанными навозом сапогами. Подобные убеждения должен был разделять любой мыслящий человек. А для недовольных завсегда найдется пуля или арбалетный болт.
Путешествовать по пустошам в одиночку опасно, но Конрад не особенно переживал за себя. Умирают любители, профессионалы процветают. И все же, когда примерно в полудне пути от городишки Алювина мопед сдох, мастер Блум испытал легкое волнение. Однако он быстро справился с собой и уже на восходе подгонял треклятую рухлядь к воротам.
У местных, похоже, возникли проблемы — в стене зиял такой пролом, будто внутрь заехал карьерный самосвал, снабженный тараном. Хотя это, конечно же, не его дело. Конрад решил начать с визита в пристойную едальню (если тут они вообще есть).