- Сомневаюсь. Здесь поблизости нет ни одной горы. Это я знаю точно.
- Как же мы будем искать?
- Я уже много лет размышляю над тем, что представляет собой дневник и пришёл к выводу, что это, скорее всего, ровная площадка, выложенная из каменных квадратов. Каждый квадрат является страницей дневника, - поделился профессор.
- Почему же вы не нашли его до сих пор?
- Несомненно, дневник покрыт толстым слоем почвы и травяным покровом, и его не просто обнаружить.
- Значит, надо перекопать все имеющиеся поблизости поляны?
- Не все. Многие ровные места я уже обследовал. Даже карту составил.
- Ну, тогда не о чем беспокоиться. Найдём мы ваш дневник. Вот увидите, найдём, - повеселел Павел.
Профессор лишь пожал плечами.
Наступила весна. Сугробы превратились в потоки талой воды, пробудился ото сна лес и неистовый щебет пернатых разносился оттуда на всю округу.
Как только земля просохла, Степан Николаевич повёл Павла к монастырю. Они ежедневно бродили по его окрестностям. Профессор быстро уставал и, освоившись, Павел стал ходить на поиски каменного дневника один. Вооружившись прочной лопатой и рюкзаком с самым необходимым, он каждое утро отправлялся в лес и пропадал там до позднего вечера. Степан Николаевич с нетерпением ждал его возвращения.
Павел старательно искал, копал везде, где только можно было воткнуть лопату. Приближалась середина лета. Карта профессора сплошь покрылась отметками и надписями. Каменный дневник по-прежнему обнаружить не удавалось.
Стоял июльский жаркий день. Степан Николаевич возвращался домой от соседки с полным лукошком, купленных у неё домашних яиц, когда увидел Павла. "Чего это он вернулся так рано? Наверное, устал. Да и не мудрено, жара-то какая", - подумал профессор. А Павел уже бежал ему навстречу.
- Нашёл! Я нашёл его! - выпалил он.
У профессора подкосились ноги. Он стал рукой хвататься за воздух, ища опору. Хорошо, что Павел успел подхватить и его и лукошко, которое выпало из другой руки. Лицо Степана Николаевича от сильного волнения побледнело, нижняя губа тряслась, на глаза навернулись слёзы.
- К-к-как? Г-г-где? - пролепетал он.
- На речке. И это вовсе не площадка, а каменные пластины, сложенные одна на другую, - объяснил сияющий от радости Павел. - Да что говорить, поехали, сами увидите.
Он быстро отнёс лукошко в дом, посадил профессора на заднее сидение своей машины и повёз к реке. Невеличка встретила их громким весёлым журчанием. Весной она наполнялась и разливалась достаточно широко, а теперь была похожа на неутомимый быстрый ручей.
- Вон! - махнул рукой в сторону противоположного берега Павел.
Профессор устремил взгляд на каменный выступ. Он действительно походил на толстую закрытую книгу. Бледно-жёлтые каменные пластины плотно сжатые между собой образовывали прямоугольный утёс. Сверху и в середине пластины были бурыми отчего "книга" издали напоминала слоёный пирог.
Степан Николаевич смотрел долго, иногда издавая нечленораздельные звуки.
Павлу надоело бездействие, и он спросил:
- Что скажете?
- Выглядит, конечно, впечатляюще, но...
- Да он это, он. Надо отковырять пластину и сами увидите.
- Что ж давай попытаемся, - согласился профессор.
Они взяли из багажника инструмент, спустились к воде и перешли обмелевшую реку вброд. Никаких проблем с этим не возникло, в самом глубоком месте вода доходила до колен. Затем по пологому берегу с правой стороны от выступа поднялись наверх и взялись за дело.
Павел аккуратно очистил каменный прямоугольник от земли. Профессор смёл её остатки кистью. Получилась площадка примерно три метра длинной и полтора шириной.
- Я всё-таки очень сомневаюсь, что это дневник. Здесь нет ни то, что ни одной надписи, а даже буквы, - изучив её поверхность, вздохнул Степан Николаевич.
- Это понятно, - засмеялся Павел, - текст на другой стороне, сейчас увидите.
Он уверенно поддел лопатой пластину. Она тут же раскрошилась на мелкие кусочки.
- Чёрт! - выругался Павел. - От времени камень стал хрупким. Как же быть?
- Не знаю, - ответил Степан Николаевич и обессиленный от жары и неудачи опустился на кучу грунта.
Павел не сдавался. Он снова и снова пробовал поднимать каменные "страницы". Они рассыпались, слишком мягкой была порода. Он работал, пока не выбился из сил, но не раскис, как профессор, а стал думать. Ничего путного в голову не приходило.
- Пора возвращаться, - еле слышно проговорил профессор.
Павел отвёл его к машине, вернулся и набрал полный рюкзак каменных обломков. Дома они принялись усердно, миллиметр за миллиметром, их исследовать. Чтобы не пропустить чего-нибудь важного, ополаскивали камни в воде. Иногда то одному, то другому чудилось, что он видит буквы. Но при более тщательном осмотре это не подтверждалось.
