По замыслу Ветлугина, насыпная гора должна была представлять собой гигантскую каменную губку. Мало того, что гора вбирала ночью влагу из воздуха и сберегала охлажденную росу до утра, — она препятствовала ее испарению.
Ветлугин видел в мечтах уже целую вереницу холмов — воздушных колодцев, протянувшуюся через всю Голодную степь.
Он окидывал взглядом равнину: похоже было на развороченный муравейник. Всюду копошились люди: маленькие дети, и те не отставали от взрослых, таща в подолах груды щебня.
А вдали, у самой черты горизонта, чернели силуэты неподвижных всадников. То были пикеты, выдвинутые далеко в степь, в ту сторону, откуда невзначай могли нагрянуть царские чиновники.
Каменный холм был построен в последние дни июля. Сотни людей съехались со всех сторон посмотреть на степное диво. Мало кто спал в эту ночь, многие разложили свои кошмы прямо на земле, вокруг холма, — они хотели первыми увидеть долгожданную воду.
Раньше всех о ее появлении узнал Сабир.
— Звенит, — прошептал он Ветлугину, лежавшему рядом с ним у самого подножья холма.
За каменной преградой слышался мерный перезвон капель.
Солнце поднялось над степью. Ветлугин отвалил плиту, закрывавшую выход водоема. По каменному желобу, торопливо стуча, побежала струя.
— Вода, вода!..
— Остановитесь! — раздался визгливый голос. — Не пейте! Вода нечистая!
Из задних рядов, размахивая руками, проталкивался мулла из отдаленного аула Актасты, приехавший в Дозорный накануне.
— Остановитесь! — кричал мулла. — Вспомните, русские — наши враги! Заклинаю вас Кораном, не пейте этой воды! Ее дал вам русский!..
— Старый человек, — укоризненно сказал Сабир, — старый человек, зачем кричишь?
Он зачерпнул чашкой воду из желоба и протянул самому младшему из своих сыновей.
…Вскоре весть о недозволенном дошла окольными путями до Акмолинска. Целый кортеж — несколько бричек с чиновниками и жандармами — спешно пересекал степь.
Миражи возникали слева и справа, как блестки на струящихся воздушных завесах.
На них косились с опаской. Проклятый ссыльный, говорят, обучил инородцев низводить эту призрачную, неуловимую воду с небес на землю.
Каково? Ссыльный облагодетельствовал инородцев! Черт знает что! Страшно подумать о нагоняе, ожидавшемся из Петербурга…
Акмолинская комиссия не слишком вникала в суть метеорологического феномена.
Холм приказано было срыть, приборы уничтожить. Самого Ветлугина посадили между двумя жандармами с шашками наголо и увезли в Акмолинск.
Вскоре исчезли и юрты подле холма. Казахи откочевали в другое место. Холм же с плитой уцелел. Казахи не выполнили приказа властей. Ни у кого не поднялась рука на этот удивительный "воздушный колодец", и он по-прежнему стоит в степи, далеко видный, как бы плавающий на сверкающей светлой пелене…
Очень тихо было у подножья каменного холма, когда Бикчетаев умолк.
На землю пала ночь, — именно пала, а не спустилась, — без всяких переходов, почти без сумерек. Млечный путь, как арка, выгнулся над степью. В воздухе сразу похолодало.
Ия Адрианова вздохнула глубоко, будто перевела дух после быстрого бега.
— А дальше что? — как-то совсем по-детски спросила она.
— Дальше?… Ну, что ж дальше? Вот мы с тобой прокладываем дорогу строительству, подготовляем грандиозное обводнение Голодной степи…
— Я понимаю. Я не о том. А Ветлугин? Нашли его след?
— Как же! В музее в отдельной витрине даже "Дело" его есть. Удалось отыскать в архиве жандармского управления. Помню, одна страница начинается так: "Продолжая свою революционную работу на поселении и имея целью подрыв государственного престижа России в Голодной степи…"
— А сам-то он? Уцелел? Дожил до наших дней?
— Нет. Говорят, что нет. Внук Сабира, штурман дальнего плаванья, сообщил деду, — старик жив до сих пор, — что Ветлугин в 1916 году находился на поселении где-то в устье Лены, — вон куда загнали из Акмолинска… Нетерпение мучило его. Деятельный был человек, энергичный…
— Спешил помочь людям, — вставил Топчиев.
— Да, помочь… Обязательно хотел принять участие в надвигавшейся революции. А уж было ясно, что революция надвигается. Он пытался бежать с места ссылки…
— Ну и…
— Говорят, погиб не то в тундре, не то в море во время побега…
— Как жаль его! — негромко, словно про себя, сказала Ия.
Все помолчали.
— А ведь ветлугинская идея нашла свое воплощение не только в каменном холме, — подал голос из темноты Семен Мухин. — Возьмите хотя бы траншейное огородничество. Принцип тот же. Конденсация и использование росы, заменяющей дождь в зоне пустынь.
— Ну, скоро уже и зоны такой не будет вовсе, — поправил кто-то.
Гриша Топчиев высоко поднял над костром граненый стакан с водой и посмотрел на свет.
— Ты что? — удивился Семен. — Вода чистая, хорошая.
— Когда пьешь воду, — медленно сказал Гриша, — не забывай об источнике…
— Откуда это?
— Есть такая восточная пословица.
— Хорошая пословица…
Бикчетаев встал, отошел к машинам, отдал распоряжение насчет ночлега и опять подсел к костру. Спать никому не хотелось.
— А я и не знала, что истоки так далеко, — задумчиво сказала Ия.
