Каменный Кулак и мешок смерти полностью

Это третья книга о жизни венедского[1] парнишки Волькши, сына Годины-самоземца из городца Ладонь, что стоял при впадении реки Ладожки в Великий Волхов. И прежде чем начать ее, для тех, кто не читал первую и вторую книги, поведаем вкратце о том, что уже произошло в его судьбе.

При рождении Волкана, а по-домашнему Волькши или Варглоба, как звала его мать, красавица латготтка[2] Ятва, Лада-Волхова нашла на его теле Перуновы меты, вещавшие о том, что в Явь[3] пришел Синеус Трувор – Великий Воин, но по просьбе Ятвы скрыла сие знамение от всех, даже от самого мальчика.

Годинович, во всем похожий на отца, никогда не выделявшегося ни ростом, ни силой, а лишь умом и недюжинными способностями к чужеземным наречиям, в одиннадцать лет обнаружил, что горсть родной земли наделяет его кулак такой мощью, что он одним ударом может свалить в беспамятство многократно большего противника.

С малолетства приятелем и наперсником Волькши был рыжий здоровяк Ольгерд, сын Хорса, или просто Олькша. Природа не очень-то расщедрилась ему на разум, зато с избытком наделила мощью, драчливостью и любовью к сквернословию. Немудрено, что к пятнадцати годам Олькша стал грозой всей округи и получил прозвище Рыжий Лют.[4]

Единственным местом, где «дарования» драчуна могли прийтись ко двору, была дружина ильменьского князя Гостомысла, куда после долгой череды захватывающих приключений и знаменательных событий, которые не будут здесь описаны, отец Ольгерда и решил послать своего бедокура. Однако попасть на княжескую службу можно было, только проявив себя в кулачных боях «стенка на стенку», которыми ознаменовывали Ярилов день.[5] И Хорс упросил Годину взять Олькшу и Волькшу на Ильменьское торжище, где во время большой ярмарки на Масленой неделе отец Волькши должен был пособлять княжьим людям толмачеством.

Невзирая на все предостережения Волькшиного отца, на торжище Олькша умудрился перессориться со всеми варягами, и те собирались жестоко проучить Рыжего Люта во время кулачных боев. Опасаясь расправы, Ольгерд упросил Волкана, силу удара которого он не раз испытывал на себе, помочь ему в кулачной стенке.

И произошло небывалое: в кулачках на волховском льду победу одержали простолюдины, которые испокон веков проигрывали бой княжеским дружинникам, варягам и заморским гостям. Пораженный этим Гостомысл повелел найти и призвать парней в свою дружину. Так Ольгерд и Волкан оказались на дворе правителя ильменьских словен.

Но и здесь парни нажили себе врагов, уж больно велики были почести, которыми князь окружил молодых дружинников. В отсутствие владыки завистники состряпали заговор с подлогом. Дабы не стать жертвами неправедного самосуда, приятелям пришлось бежать с княжеского двора. Разъяренная толпа дворни преследовала их по берегу Волхова, и судьба парней была бы незавидна, если бы их неожиданным спасителем не стал варяжский шеппарь[6] Хрольф Гастинг, который во время Ярилова дня испытал силу Волькшиного удара на собственной голове. Он принял беглецов на борт своего потрепанного драккара[7] и тем самым спас их от немилосердной расправы.

Хорошо зная нравы княжеского двора, Волкан и Ольгерд решили до поры не возвращаться в родную Ладонь и вступили в манскап[8] своего спасителя, который после зимовки у словен возвращался в далекие земли свеев.[9] Единственное, что позволил себе Волькша, уплывая в дальние края, – это взять с собой неподъемный короб Родной Земли ибо искренне верил, что именно она придает силу его кулаку.

Так началось первое плавание венедских парней по Варяжскому морю,[10] которое приготовило им множество тайн и опасностей. За полмесяца пути от устья Волхова до острова Бирка, что на озере Мэларен в самом сердце свеонских земель, в жизни Волькши и Олькши произошло столько событий, что рассказов о них хватило бы венедам на всю оставшуюся жизнь.

Могучий и грубый Ольгерд быстро сошелся с гребцами шеппаря Хрольфа, которого другие шёрёверны[11] за трусоватость называли Потрошителем сумьских[12] засек. А вот Волкан казался морским скитальцам совершенно бесполезным попутчиком. Даже то, что Годиновичу удалось обмануть суровых эстинов,[13] едва не перерезавших непрошеных гостей, не слишком убедило варягов в достоинствах щуплого парнишки.