— Это ужасная ситуация, Сергей. — сказал Руд после долгого молчания. — Поистине ужасная. Знаешь, есть выражение, что ожидание беды страшнее самой беды? Ну так вот, этот случай — беда и её ожидание в одном флаконе. Несчастье уже произошло, Лига уже живёт с грузом глупой и страшной тайны. Но самый страшный удар впереди. Наши миры пропитаны магией, которая, несмотря на всю хаотичность, подчиняется определённым принципам. Ты сам говорил об этих принципах, выстраивая теорию о собственном проклятии. Принцип воздаяния, возмездия — один из основных. В мелких делах, бытовых мелочах, да даже в крупных делах, где магия не замешана напрямую, этот принцип может срабатывать, может не срабатывать. Но здесь дело не только в воровстве и лжи. Мы обокрали… мы осквернили, правильнее сказать, место, возникшее в результате настоящего чуда. Здесь замешаны силы непредставимых масштабов… я сказал бы «божественные», но это бы было сильным упрощением. Мы не знаем, что произойдёт, и когда это произойдёт. Но магия… предопределение, предназначение, не важно… не может не отреагировать на подобное событие. Нет никаких шансов, чтобы Лига избежала возмездия. Абсолютно никаких.
Тьма ждала. Спустя какое-то время, пятеро тех, кто пришёл разными путями, но видел одно и то же, разошлись. Тьма вновь осталась в одиночестве. Она ждала. Теперь она знала, что произошедшее было знамением конца. Её одиночеству осталось недолго.
Странное ощущение неуютности, враждебности окружающего мира ушло сразу же, как только осталась позади пещера, хранящая главный секрет Лиги Ог-Дразд. Но мрачная история и невероятный облик того места накрепко засели в голове.
— Хм… так что, это всё? — спросил Сергей, пытаясь отвлечься. — Наше… путешествие закончилось? Что теперь?
— Вообще-то… нет. — ответил Руд. — Осталось ещё одно место. Ещё одно воплощение чуда. Надеюсь, оно поможет разрешить сомнения насчёт твоего проклятия.
— Что?.. — Сергей поднял взгляд на волшебника. — Развеять сомнения? Слушай… А что происходило всё это время? Сколько мы уже ходим по пещерам — две, три недели? Все эти места, все эти истории… зачем это было? Помню, ты говорил, что хочешь показать мне ваш мир, и так далее и тому подобное… Получается, пока это всё было экскурсией? Ты не наблюдал за мной, не оценивал ничего?
Несколько секунд Руд остолбенело молчал. А потом начал смеяться. Это был тонкий, негромкий, просачивающийся сквозь зубы смех. Смех того, кто не любил смеяться, не любил давать волю эмоциям — и теперь до последнего держался под их натиском, пытаясь выпустить наружу как можно меньше.
— У меня сомнения?
Продолжил Руд уже спокойнее, хотя и было заметно, что волшебник вошёл в злобный, раздражённый раж:
— Сомнения у меня возникли сразу. Ты очень хорошо сказал «бредятина». Так вот, твоя версия о собственном проклятии — это бредятина. Предполагать, что из какого-то человека, никогда не складывавшего даже простейших заклинаний, вдруг ни с того, ни с сего, начинают вылезать какие-то растения-убийцы — это тоже бредятина. Однако, дело серьёзное, и проверить, конечно, надо было. Сначала ты разбивал световые кристаллы куском моего посоха — ситуация разрушения, разламывания, да ещё с излучением от мощного магического артефакта, да ещё по свежим следам… И ничего. Затем тебя прозондировало существо, чья чувствительность к «злой магии», к энергетическому диссонансу, беспрецедентна. Ты уже больше недели носишь в кармане созданный мной маячок. Я вводил тебя в глубокий транс, изменяющий и обнажающий сознание. Ничего. Я не вижу в тебе магии, способной на то, что произошло. И никто не увидел бы.
Волшебник замолчал. Казалось, что он сказал всё, что хотел, но когда Сергей собрался задать вопрос, Руд вновь заговорил:
