Сперва, я был человеком. Научился программировать и конструировать. Затем, я был сутулой собакой – то есть Гноллом. Научился сперва бить, потом рычать. И любить. А теперь-то я куда попал? Ни рук, ни ног, только голоса раз в сдвиг и символы. Ау, есть тут кто? В каком смысле "Ампликтация"? Эй, полегче!!!
Где-то. Когда-то.
Мне, еще только предстояло выяснить, что за хр… странные дела вокруг творятся. Как обычно с восторгом, я наблюдал за возникающими передо мной символами нового для меня языка. И уже не в первый раз поражался тому как красиво сложное смогли воплотить в простом. Всё-же тот кто создал это, был пусть и не гением, но очень и очень крутым мастером. Всё же я немного понимал в программировании и с уровня 21-го века Земной науки, понимал насколько наши машинные языки примитивны на фоне этого чуда. Символы или схемы которые я видел, являлись по сути не буквами или словами, а пиктограммами, или вернее иероглифами. Что-то наподобие традиционного китайского письма, когда каждый символ обозначает не только букву или предмет, а целое выражение. На этом вся схожесть с аналогами из моего прежнего мира заканчивалась. Потому что пиктограммы были интерактивными… Нет, они были по настоящему активными. Вся вязь линий из которых состоял иероглиф, по сути сама была модулем, неким набором команд, сообщающих местному движку что конкретно он должен сделать. На объёмной модели схемы, если её приблизить – тут же появлялись десятки и сотни «узелков» – неких контрольных точек между командами, позволяющими произвести точную подстройку конкретного фрагмента или глифа. В общем – это был шедевр. И то что я научился пользоваться хотя бы минимальной частью его потенциала и возможностей – вдохновляло!
– Форто э персиджио найос калвио мойнер. Компледо, – Я проверил последовательность последних выведенных в темноте символов чужого языка. Ну уже не совсем чужого. Некоторые символы я уже знал, что и позволило мне пробовать программировать свою новую реальность. Убедившись что все цвета и размеры схем согласованы друг с другом, решил перечитать весь блок и устремился к его началу. Вовремя спохватился и перед тем как начать проверку, дал команду на остановку формирования новых схем. По первой поре, помнится, оставлял в схеме управляющего контура массу лишних комментариев, разрушавших конструкт. Кто же знал, что не получив особую команду типа «Перехожу в режим комментирования, дальше записывать команды не нужно…» движком или программой фиксируются и остаются в теле программы все мои мысли и замечания.
– Англиристе. Так, что у нас тут. Компиляция, хромотация, репитер, сортировка. Вроде бы готово…
– Сука! Да как так то!… – сказать что я был зол, было ничего не сказать. Завершение сдвига означает, что стирается не только мой несохраненный прогресс, а вообще вся информация, которую я записал в доступных мне базах. Ампликтация, мать её!
– В сети, сука ты такая! – Воскликнул я в сердцах. И хотел прибавить пару крепких выражений, но что-то внутри меня, как и в прежних случаях отчиталось, –
– Ну, это надолго, – горько усмехнулся я. Количество тех высших к которым эта баба пытается обращаться после окончания каждого сдвига превышает пять десятков. И от этого было вдвойне обиднее, что я в этом списке чуть ли не единственный низший. Только в самом конце её опроса шли три имени низших, которых она пробовала отыскать и которые тоже не отвечали. Мог бы – вздремнул бы. Увы, этот вариант мне был недоступен. У меня попросту не было тела и не было нужды в отдыхе. А жаль.
