Да беспечно зеленеют
Листья легкие акаций.
♦♦♦
Копили воду небеса —
И вот пробито дно копилки…
Уже, наверно, с полчаса
Дождь тараторит без запинки.
Уже, наверно, с полчаса
Висят натянутые нити,
И освежаются леса,
И тучи властвуют в зените.
И поезд — как из-за кулис —
Выходит к станции Диброва,
Где каждый тополиный лист
Слепым дождем отлакирован.
♦♦♦
С лугов пригнали стадо пастухи,
По листьям ветер пробежал с трещоткой,
Уселись на насесте петухи,
И солнце в горизонт уткнуло щеки.
Задело отсыревшее весло,
Что возле хаты старенькой висело,
В последний раз взглянуло на село
И где-то за подсолнечниками село…
♦♦♦
Могильный холм, как террикон седой.
Сюда приходят вдовы вечерами.
И каждый раз у них над головой
Закат склоняет розовое знамя.
И в памяти опять встают бои —
Окопы, дот, простреленные каски…
И не поют, а плачут соловьи
Над братскими могилами Донбасса.
♦
РЕЧИТАТИВ ПОБЕДЫ
Уж матушка хату белит,
Уж батюшка ворота чинит,
Уж сестрица двор метет…
А я себе —
на качелях!
А птица себе —
на груше!
А ветер себе — на дороге!
А дед — на кладбище,
А дядья — на войне,
А тетки — в горе…
Полно!
Пахнет весною поле,
Матушке — хату белить,
А планете — учиться любить…
И мы
Никак не напьемся этого —
Мир!
♦♦♦
Прозрачные дожди несли
На землю праздничные зори,
И трав зеленые узоры,
И птицы — из дождей росли.
В дыму зеленом был жасмин,
В тугой земле звенели соки,
Был каждый день таким высоким,
И каждый миг был — целый мир.
♦
ПРЕДВЕСЕНЬЕ
Густой туман ложится ватой
на сквер, дорогу и дома…
В одежде мокрой, дыроватой
уходит в прошлое зима.
Опять скворцы веселым пеньем
зовут весну и к нам, в Донбасс.
Опять такое ощущенье,
что мне все это — в первый раз:
и этот снег поникший, серый,
и пенье этих милых птах,
и поцелуй твой на устах,
и на окне подснежник первый.
«Окружность груди — 77 см, окружность талии — 68 см, окружность бедер — 94 см». Эти шутливые пометки я делал, когда шил очередной чехол для гитары.
Жена, обнаружив записку, закатила истерику, но и потом, когда все выяснилось (пришлось при ней измерить гитару, и совпадение цифр ее убедило), мне кажется, она ревновала меня к моей музыкальной подружке. Может быть, я чрезмерно забочусь об инструменте и мало внимания уделяю своей половине? Но по-другому не получается — сколько помню себя, гитара всегда была рядом. Однако…
Скоро Таня облегченно вздохнет: похоже, эти аккорды, которые я наигрываю сейчас, последние. Корпус отремонтировать невозможно, и вообще некогда гордая и и ослепительная красавица подряхлела. Вместо белых пластмассовых кружочков на колках, как вставные зубы, торчат металлические прямоугольные призмочки— время не пощадило пластмассу. А я помню, как старательно опиливал надфилем кусочки металла, как с точностью и осторожностью дантиста примерял их к торчащим штырям с резьбой, как намертво привинчивал их, добавив для верности суперклея. Колки и сейчас смогут выдержать любое натяжение струн, а вот кузов…
Я безнадежно смотрю на рассохшуюся фанеру. Куплю ли себе другую гитару? Наверное, найду более звучную, более красивую и сочиню новые песни. Но будут ли под новую гитару звучать мои старые песни?
