– Но уязвить хотела именно его.
– Возможно. Только старшего инспектора не так-то легко уязвить. И потом, вы ошибаетесь. Все, что она сказала про Оноре Гамаша, – правда. Он был трусом.
Гамаш и Бовуар вернулись в «Охотничью усадьбу» ровно к звонку из Исправительного центра Нанаймо в Британской Колумбии.
– Вам придется говорить оттуда, – сказала мадам Дюбуа, показывая на маленький кабинет.
Бовуар поблагодарил ее и сел за стол, который, похоже, никогда не использовался. Хозяйка явно предпочитала находиться в центре событий.
– Месье Дэвид Мартин?
– Oui.
– Я звоню в связи со смертью вашей бывшей жены.
– Не бывшей. Мы так и не развелись. Пока просто расстались.
Бовуар подумал, что его собеседник прекрасно вписался в семью Морроу. И вполне закономерно оказался в исправительном учреждении.
– Сочувствую в связи с вашей утратой.
Он произнес эти слова автоматически, но реакция Мартина удивила его.
– Спасибо. Все не могу поверить, что ее нет. – Голос его звучал искренне и скорбно. Первый человек из близких реагировал на смерть Джулии таким образом. – Чем могу вам помочь?
– Мне необходимо все знать про нее. Как вы познакомились, когда, хорошо ли вы знаете семью Морроу. Все, что вам придет в голову.
– Я почти не знал Морроу. Встречался с ними, когда приезжал в Монреаль, но потом эти приезды сошли на нет. Я знаю, Джулию очень расстроило то, что случилось.
– А что случилось?
– Отец выкинул ее из дома.
– Насколько нам известно, она сама уехала.
На другом конце наступила пауза.
– Да, пожалуй, это верно, но иногда люди превращают вашу жизнь в такой ад, что у вас не остается выбора.
– Чарльз Морроу превратил жизнь дочери в ад? Каким образом?
– Он поверил в один злобный слух. Впрочем, я даже не могу сказать, что поверил. – Голос Дэвида Мартина вдруг наполнился отчаянием. – Кто-то написал гадость про Джулию, ее отец увидел это и очень рассердился.
– А эта надпись была правдой?
Он знал историю, но хотел выслушать версию Мартина.
– Кто-то написал на стене, что Джулия хорошо делает минет. – В голосе Дэвида Мартина явно слышалось отвращение. – Если бы вы хоть раз видели Джулию, то знали бы, что это гнусная ложь. Она была снисходительной и доброй. Настоящая леди. Слово старомодное, но оно точно к ней подходило. В ее присутствии вы чувствовали себя легко. И она обожала отца. Вот почему его реакция так ее обидела.
– А ее мать? Какие отношения были между ними?
Дэвид Мартин рассмеялся:
– Чем дальше уезжала Джулия и чем дольше продолжалось ее отсутствие, тем лучше были отношения. Расстояние и время. Вот теория относительности по Морроу.
Но Дэвиду Мартину, кажется, было вовсе не смешно.
– У вас нет детей?
– Нет. Мы пытались, но Джулии вроде не очень хотелось. Она делала это ради меня, и когда я понял, что она на самом деле не хочет детей, то перестал настаивать. Она была очень обижена, инспектор. Я думал, что смогу избавить ее от этой боли, и смотрите, чем это для меня кончилось.
– Вы хотите сказать, что похитили все эти деньги и погубили столько жизней ради вашей жены?
– Нет, я действовал из корыстных побуждений, – признал тот.
– Если вы такой корыстный человек, то почему ваша жена не была застрахована?
Последовала еще одна пауза.
– Потому что я и вообразить не мог, что она может умереть раньше меня. Я старше, я должен был умереть первым. Я хотел умереть первым. Я не мог себе представить, что получу прибыль от ее смерти.
– Вы знаете завещание вашей жены?
– Вероятно, она написала новое. – Мартин откашлялся, и голос его стал сильнее. – Но согласно последнему она все оставляла мне, за исключением небольших благотворительных пожертвований.
– Например?
– На детскую больницу, на приют для животных, на местную библиотеку. По мелочам.
– И ничего семье?
– Ничего. Не думаю, что они на что-то рассчитывали, но кто может знать наверняка.
– И много у нее было денег?
– Могло быть и больше, но ее отец оставил бо́льшую часть денег жене. Дети получили ровно столько, сколько было нужно, чтобы их уничтожить.
Это было сказано с нескрываемой неприязнью.
– Что вы имеете в виду?
– Чарльз Морроу жил в ужасе – боялся, что дети промотают семейное состояние.
– Бойтесь третьего поколения, oui, я слышал об этом, – сказал Бовуар.
– Так говорил ему отец, и он уверовал в это. Каждый из детей унаследовал от отца около миллиона. Кроме Питера, – уточнил Мартин. – Тот отказался от наследства.
– Quoi?[74]
– Я знаю, это глупо. Он вернул эти деньги, и их разделили между остальными детьми и матерью.
Бовуара это так удивило, что его мозг отказывался верить. Как можно отказаться от миллиона долларов? Ему и думать не хотелось, на что он пошел бы ради таких денег. А что могло бы заставить его отказаться от такой суммы, он и представить себе не мог.
– Почему же он это сделал? – вот и все, что он сумел выдавить из себя.
К счастью, этого оказалось достаточно. С другого конца континента до него донесся смешок:
– Я у него не спрашивал, так что могу только догадываться. Месть. Я думаю, он хотел доказать отцу, что тот ошибался. Что Питер единственный из всех детей не заинтересован в этом наследстве.
