– Можно сказать, ничего. Кругом столько всего странного. Мне до сих пор не понятно, как едет эта штука. Но мне нравится ехать в ней. Или же почему я засыпаю ночью? И почему я вообще ожил? Это нормально? Со всеми памятниками так произошло?
–Ууу, сколько вопросов. Извини, дружище, но пока я сам не знаю ответа на вопрос, почему ты ожил. Нет, этого ранее не случалось. Просто вдруг ни с того, ни с сего ваши стали оживать один за другим.
– Нас много? – удивился металлический человек.
– Немало, уж точно, – пробубнил водитель. – Я бы даже сказал, слишком много.
– Не слушай его. Он просто боится тебя.
– Но почему?
– Ты себя видел вообще? Ты же машина для разрушения. Огромный, сильный, страшный, как моя теща с похмелья. А вообще расслабься и не переживай. Извини, но всех ответов на твои вопросы я не обещаю, но, думаю, с нами тебе будет веселее, чем одному. Так что расслабься и наслаждайся дорогой. Мы скоро будем проезжать такие пейзажи! Ух! Каждый раз еду, любуюсь.
– Пожалуй, так и сделаю, – произнес Ленин и, устроившись поудобнее, начал осматриваться по сторонам. Оценить красоты пейзажей у него не получалось. Колебания, которые создавали картину окружающего мира, буквально сдувало ветром. А вот танец воздушных вибраций завораживал. Он сам не заметил, как протянул к ним руку, и волны, словно играя, стали быстро протекать между пальцев, оставляя за собой ярко-выраженные полосы, которые хвостом тянулись за движущимся автомобилем.
Они ехали уже не один час, а пассажир так и не отрывался от лицезрения плывущих над головой узоров.
– Скоро будем на месте, – раздался голос Александра. – Вон уже город видно!
Ленин слегка приподнялся в кузове и устремил свое внимание в сторону, куда показал Саша. И замер. Оттуда шли странные, но невероятно манящие колебания. Он ранее ни разу не ощущал настолько зовущей к себе волны. И с каждой секундой она становилась все сильнее и сильнее, пока в голове металлического человека не прозвучал четкий, ничем не приглушаемый голос:
– Привет, брат. Теперь ты с нами.
