– Кому?
– Куинсу Линкольну.
Положив конверт на стол, Адам бросил в сторону деда внимательный взгляд. Глаза Кэйхолла были устремлены куда-то под потолок.
– Писанина отняла у меня почти неделю, но обдумывал ее я сорок лет.
– Что в письме? – раздельно спросил Адам.
– Просьба о прощении. Слишком долго нес я груз вины, Адам. Джо Линкольн был порядочным человеком и добрым отцом семейства. Я потерял голову и убил его без всякой причины. Еще до выстрела я понял, что расплата окажется неминуемой. Сколько лет меня мучило чувство раскаяния! А сейчас мне осталось лишь попросить у них прощения.
– Для Линкольнов это очень много значит.
– Может быть. Во всяком случае, надеюсь, я поступаю по-христиански. Хочется хотя бы перед смертью ощутить себя пусть грешным, но христианином.
– И где же мне искать Куинса?
– Хороший вопрос. От брата я слышал, что Линкольны по-прежнему обитают в округе Форд. Руби, вдова Джо, должно быть, еще жива. Боюсь, тебе придется отправиться в Клэнтон и навести справки на месте. Шериф там из афроамериканцев, с него бы я и начал. Соплеменников своих он наверняка знает наперечет.
– Допустим, я разыщу Куинса. И что?
– Объяснишь ему, кто ты. Отдашь письмо. Скажешь, дед просил перед смертью простить его. Справишься?
– Думаю, да. Не знаю только когда.
– Дождись, пока меня не станет. Потом у тебя появится достаточно времени.
Сэм взял из стопки еще два конверта, подал Адаму, встал со стула и медленно прошелся по комнате. На одном конверте был адрес Рут Крамер, на другом Адам прочел имя Эллиота Крамера.
– Передашь Крамерам. Но только после казни.
– Почему?
– Чтобы мотивы мои остались чистыми. Пусть не думают, будто за час до смерти я хочу возбудить в них сочувствие.
Адам положил оба конверта рядом с первым. Три послания, три мертвых тела. Сколько еще писем напишет Сэм за субботу и воскресенье? Сколько всего было жертв?
– Ты уверен, что казнь неизбежна, Сэм?
У двери комнаты Кэйхолл остановился, повернул голову:
– Счет не в нашу пользу. Я просто готовлюсь.
– Но возможность пока остается.
– Конечно, конечно. И все-таки я хочу быть готовым. Я причинил много зла людям, Адам, но раньше как-то не задумывался об этом. Когда человек подходит к краю пропасти, ему самое время оглянуться на содеянное.
Адам сунул конверты в кейс.
– Будут и другие, Сэм? Кэйхолл опустил голову.
– Пока это все.
* * *
Вышедший в пятницу утренний выпуск городской газеты Джексона на первой странице поместил сообщение о том, что Сэм Кэйхолл обратился к губернатору с просьбой о помиловании. Под выразительным снимком Дэвида Макаллистера и невзрачной фотографией осужденного шел пространный комментарий Моны Старк: оказывается, губернатор погружен в мучительные раздумья.
Будучи истинным слугой народа, стойким защитником интересов населения штата, сразу после вступления в должность Макаллистер организовал у себя в офисе горячую телефонную линию. Выписанный крупными цифрами на стене едва ли не каждого дома номер призывал граждан без стеснения длиться своими проблемами. Свяжись с губернатором! Бесплатно. Он выслушает. У нас демократия.
Операторы в резиденции и офисе дежурили круглосуточно.
Как человек, которым движут амбиции, а не сила духа, Макаллистер раз в день изучал сводку поступивших звонков. По складу характера он принадлежал не к лидерам, не к ведущим – к ведомым. Он не жалел денег на разного рода опросы, обобщал суть наиболее типичных вопросов, а затем, пользуясь умеренно-пышной фразеологией, разъяснял людям, что к чему.
Именно такого поведения ожидали от него Гарнер Гудмэн и Адам. Больше всего на свете Дэвид Макаллистер любил рисовать перед избирателями обольстительную перспективу. Накануне выборов его интересовали лишь голоса потенциальных сторонников. Вместе с Гудмэном Адам решил предоставить губернатору столь необходимую ему информацию.
Прочитав за утренним кофе газету, Гарнер тут же принялся звонить профессору Глассу и Гетсу Кэрри. К восьми часам в арендованном Гудмэном офисе уже сидели трое студентов, горящих желанием заняться анализом складывающейся ситуации.
Гарнер объяснил им задачу, не забыв подчеркнуть важность соблюдения абсолютной секретности. “Мы не нарушаем никаких законов, – сказал он, – мы всего лишь манипулируем общественным мнением”. Каждый студент получил по сотовому телефону и подшивке отобранных и ксерокопированных Гудмэном телефонных номеров, что принадлежали жителям штата Миссисипи. Обещанное щедрое вознаграждение помогло аналитикам побороть некоторую нерешительность. Алгоритм действий Гарнер задал группе собственным примером. Для этого ему потребовалось набрать номер.
– Горячая линия, – прозвучал в трубке приятный женский голос.
– Доброе утро. Я по поводу сегодняшней статьи в городской газете. В ней идет речь о Сэме Кэйхолле, – мастерски подражая тягучему южному говору, прогудел Гудмэн.
Студенты обменялись одобрительными улыбками.
– Ваше имя?
– Нед Ланкастер из Билокси, штат Миссисипи. – Указательный палец Гарнера двигался по строке списка телефонных номеров. – На последних выборах я голосовал за губернатора. По мне, так другой нам не нужен.
