– Если честно то, ещё не вернулся с ночи. Дело такое, сами понимаете – слегка замялся Альбек. – Но скоро уже приедет.
– Понятно. Хорошо. Раз такое дело, вы тут уже сами между собой договаривайтесь. Только чтоб без ущерба для работы!
– Конечно! А, как же! Никакого ущерба не допустим!
– Хорошо, хорошо. Молодцы! – похвалил их Вадим, чтобы ослабить возникшее напряжение, а затем, как бы между прочим, поинтересовался:– И давно у него это подружка в городе завелась?
Альбек опять задумался, то ли считая в уме, то ли подбирая нужный ответ:
– Точно не помню. Где-то в конце июня, кажется. Выходит, скоро третий месяц уже пойдёт, – сообщил в итоге охранник.
Мгновенно сопоставив по срокам все последние события, Вадим почувствовал, что начал выходить на след. Ведь именно Расул дежурил в день гибели Лянки, и он же находился за мониторами в день убийства Мансура. Его частые отлучки в город так же играли теперь не в его ползу. Однако Вадим никак не мог поверить в то, что этот молодой и с виду бесхитростный парень мог в одиночку провернуть такое не простое дело. Поэтому закончив свою короткую беседу с Альбеком, он удалился в дом и, стоя у окна второго этажа, принялся ждать возвращения Расула из города. Вадим был уверен, что Альбек немедленно станет рассказывать ему о состоявшейся беседе и надеялся по реакции Расула определить правдивость своей версии.
Встреча Альбека с приехавшим молодым напарником действительно показалась ему более, чем подозрительной. Альбек вышел встречать его у ворот и, как только тот вышел из машины, взял его под руку и быстро повёл в помещение охраны. Было заметно, как он очень эмоционально, на ходу что-то выговаривает ему, будто с опаской озираясь по сторонам. Однако реакцию самого Расула ему разглядеть не удалось.
Весь оставшийся день Султанов присматривал за ними из далека, чтобы не привлечь к себе внимания. И наконец ближе к вечеру стал свидетелем небольшого эпизода, косвенно подтвердившего его догадки. Кавказцы на повышенных тонах явно выясняли друг с другом отношения на своём родном языке. Вадим, разумеется, не понимал о чём они говорили в тот момент, но судя по жестикуляции и выражениям лица, тема возникшего разногласия была очень важной для них.
– Ах, вот вы как? – тихо произнёс себе под нос Вадим. – Значит всё нормально, хозяин? Шуры-муры – это у нас теперь называется, да? Судя по всему, уже делят шкуру не убитого медведя, – решил он. – Ай, да Альбекушка! Ай, да проныра! А, ведь как красиво играет-то! Просто по Станиславскому! Веришь ведь каждому его слову! Хорош, ничего не скажешь! Значит вот так запросто в миллионеры податься решили? Бедная Лянка! Выходит это они её мне подставили? Тогда миллиона на троих им было достаточно, а теперь все десять подавай! Ну, да. Ставки теперь уже другие, это понятно. Решили значит сразу по крупном взять? Ай-ай-ай! Как же не хорошо, – почти прошипел переполненный злобой Султанов, и скорее всего, именно в тот момент уже принял своё окончательное решение.
Вечером, сидя в кабинете за письменным столом, Вадим начал составлять план физического устранения обоих охранников.
По его соображениям убивать их поочерёдно было слишком опасно. Объектов для покушения теперь было сразу два и покончить с ними он должен был одновременно. Это означало, что сделать он должен был всё очень быстро и главное без случайных свидетелей.
Мало того, справится с двумя физически очень крепкими мужчинами ему было однозначно не под силу. Поэтому единственным средством, которым мог воспользоваться в этом случае Вадим оставался его пистолет.
Травматическое оружие, переделанное в огнестрельное ещё на заре его коммерческой деятельности, он всегда хранил в своём сейфе. К счастью, воспользоваться им по прямому назначению ему за эти годы не пришлось ни разу. Зато он часто брал его на загородные развлечения для традиционной стрельбы по алюминиевым банкам или бутылкам.
Султанов не спал всю ночь. Он тщательно чистил и смазывал оружие, чтобы избежать малейшей осечки, которая могла стоить ему жизни.
Кроме того, ему было необходимо продумать до мелочей каждый шаг предстоящей операции и настроить себя морально на то, чтобы дважды выстрелить уже не в банку, а в живого человека.
До рассвета оставалось около четырёх часов. Можно сказать, что Вадим в это время уже находился в состоянии аффекта. Его красные, опухшие глаза выдавали глубокую психологическую драму, которую он переживал в тот страшный момент. Он положил пистолет во внутренний карман куртки и напоследок, сам не понимая зачем, внимательно осмотрел свой кабинет. Затем он резко встряхнул головой, словно пытаясь быстро протрезветь, и отправился во флигель будить охранников.
Дальнейшие события развивались словно по программе, которая за ночь успела зафиксироваться в его воспалённом сознании.
– Здравствуй, Расул! – сухо поздоровался Вадим, когда молодой охранник вышел из своей комнаты на его стук в дверь.
