Так они виделись почти ежедневно; Магда оттягивала отъезд, хотя автомобиль был куплен и начиналась весна. «Позвольте вам дать совет, – как-то сказал Горн Кречмару. – Зачем вам брать шофера? Я способен сидеть за рулем двенадцать часов сряду, и автомобиль у меня делается шелковым». – «Очень это мило с вашей стороны, – ответил Кречмар несколько нерешительно. – Но право, – я не знаю… я боюсь оторвать вас от работы, мы собираемся довольно далеко закатиться…» – «Ах, какая там работа. Я и так собирался махнуть куда-нибудь на юг». – «В таком случае будем очень рады», – сказал Кречмар, с тревогой думая о том, как отнесется к этому Магда. Магда, однако, помявшись, согласилась. «Пусть едет, – заметила она. – Хотя, знаешь, он последнее время начинает мне надоедать, поверяет мне свои сердечные дела, – он об этом говорит с такими вздохами, словно влюблен в женщину. А на самом деле…»
Был канун отъезда. По дороге домой из магазинов она забежала к Горну и повисла у него на шее. Присутствие маленького мольберта у окна и пыльный сноп солнца через комнату напоминали ей, как она была натурщицей, и теперь, торопливо снимая платье, она с улыбкой вспоминала, как бывало ей иногда холодно выходить голой из-за ширмы.
Одевалась она потом с чрезвычайной быстротой, подскакивая на одной ноге, кружась, поднимая в зеркале бурю. «Чего ты так спешишь? – сказал он лениво. – Подумай, нынче последний раз. Неизвестно, как будем устраиваться во время путешествия». – «На то мы с тобой и умные», – ответила она со смехом.
Она выскочила на улицу и засеменила, выглядывая таксомотор, но солнечная улица была пуста. Дошла до площади, – и, как всегда возвращаясь от Горна, подумала: а не взять ли направо, потом через сквер, потом опять направо… Там была улица, где она в детстве жила.
(Счастье, удача во всем, быстрота и легкость жизни… Отчего в самом деле не взглянуть?)
Улица не изменилась. Вот булочная на углу, вот мясная, – на вывеске – знакомый золотой бык, а перед мясной привязанный к решетке бульдог майорской вдовы из пятнадцатого номера. Вот кабак, где пропадал ее брат. Вот там наискосок – дом, где она родилась. Подойти ближе она не решилась, смутно опасаясь чего-то. Она повернула и тихо пошла назад. Уже около сквера ее окликнул знакомый голос.
Каспар, братнин товарищ с татуировкой на кисти. Он вел за седло велосипед с фиолетовой рамой и с корзиной перед рулем. «Здравствуй, Магда», – сказал он, дружелюбно кивнув, и пошел с ней рядом вдоль панели.
В последний раз, когда она видела его, он был очень неприветлив: тогда он действовал с приятелями сообща. Это была группа, организация, почти шайка; теперь же, один, он был просто старый знакомый.
«Ну, как дела, Магда?»
Она усмехнулась и ответила: «Прекрасно. А у тебя как?»
«Ничего, живем. А знаешь, ведь твои съехали. Они теперь в северном квартале. Ты бы как-нибудь их навестила, Магда. Подарочек или что. Твой отец долго не протянет».
«А Отто где?» – спросила она.
«Отто в отъезде, – в Билефельде, кажется, работает».
«Ты сам знаешь, – сказала она, – ты сам знаешь, как меня дома любили. У меня пухли щеки от оплеух. И разве они потом старались узнать, что со мной, где я, не погибла ли я? Не прочь на мне заработать, – вот и все».
Каспар кашлянул и сказал: «Но это как-никак твоя семья, Магда. Ведь твою мать выжили отсюда, – и на новых местах ей не сладко».
«А что обо мне тут говорят?» – спросила она с любопытством.
«Ах, ерунду всякую… Судачат. Это понятно. Я же всегда считаю, что женщина вправе распоряжаться своей жизнью. Ты как, – с твоим другом ладишь?»
«Ничего, лажу. Он скоро на мне женится».
«Это хорошо, – сказал Каспар. – Я очень рад за тебя. Только жалко, что ты стала теперь дамой и нельзя с тобой повозиться, как раньше. Это очень, знаешь, жалко».
«А у тебя есть подружка?» – спросила она, улыбаясь.
«Нет, сейчас никого, мы с Гретой поссорились. Трудно все-таки жить иногда, Магда. Я теперь служу в кондитерской. Я бы хотел иметь свою собственную кондитерскую, – но когда это еще будет…»
«Да, жизнь», – задумчиво произнесла Магда и немного погодя подозвала таксомотор.
«Может быть, мы как-нибудь», – начал Каспар, но застеснялся.
«Погибнет девчонка, – подумал он, глядя, как она садится в автомобиль. – Наверняка погибнет. Ей бы выйти за простого хорошего человека. Я б на ней, правда, не женился, – вертушка, ни минуты покоя…»
Он вскочил на велосипед и до следующего угла быстро ехал за автомобилем. Магда ему помахала рукой, он плавно, как птица, повернул и стал удаляться по боковой улице.
