Она сделала очень жуткий и кривой книксен, окликнула своего колдуна и направилась в сторону казарм, даже не дождавшись его дозволения. Не-е-ет. Королевой ей не быть. Точно не быть. Его личный шут — единственное, что может из неё выйти толкового.
Сопроводив Фелицию до её покоев и переодевшись в своих, Элиот двинулся к кабинету. Два королевских стражника молча следовали за ним. В случае чего он мог бы и сам за себя постоять, но королю ведь не положено ходить одному. Он с трудом отбился от назойливого сопровождения советников и министров. Как будто у них совсем не было иных забот, как только следовать за ним по пятам и нудеть.
Фелиция тоже не радовала его. После поединка с Тувэ как с цепи сорвалась. Повисла на нём, требовала внимания, хотя знала — он не приветствует навязчивость в своих фаворитках. Может быть, пришла пора сбить с неё спесь? Впрочем, обычно подобным занималась королева. Это его бывших жён уязвляло наличие у него любовниц, ему-то что? Вот он и не заботился. Леди сами урезонивали друг друга, сами друг от друга избавлялись.
В кабинете его уже дожидались. Только два человека могли явиться и ждать его вольготно на рабочем месте: Камеристка, потому что от неё и так даже в отхожем месте не спрятаться, и Маркиз Конан Бирн, верный друг и канцлер. Камеристка утром уже почтила его своим присутствием. А значит, ждать его мог только…
— Доброго дня, Ваше Величество, — Бирн вежливо склонил голову. Этикет, демоны его раздери. А когда-то, ещё до коронации, он к нему только на «ты» и обращался. Теперь вот… Воспитание ему не позволяло с королём быть менее формальным.
При дворе Конан был его доверенным лицом. Элиот мог поручить ему дело любой секретности, любой важности; Маркиз Бирн — единственный, кто знает, где хранится королевская печать, для чего королю Камеристка и к чему на самом деле стремится Его Величество. Конан был лучшим помощником и поддержкой, которую когда-либо знал Элиот. Друга он ценил безмерно.
— Как поживает супруга? — он перехватил из рук канцлера стопку исписанных мелким почерком бумаг.
Писал Бирн отнюдь не как аристократ. На его работе корявость почерка не сказывалась, так что Элиот внимание на этом не заострял. В отличие от королевы-матери, которая при каждой встрече напоминала Конану о необходимости нанять учителя. Как будто в Лейхгаре канцлеру заняться больше было нечем, только практиковать изящность почерка.
— Радует округлостью форм, — Бирн усмехнулся и опустился в кресло у письменного стола. — Ещё три месяца, и разродится нашим первенцем.
— Передавай ей мои наилучшие пожелания, — Элиот оторвался от донесений и искренне улыбнулся другу.
Брак у канцлера был удачный. Договорной, но они с супругой нашли общий язык и даже вроде бы прониклись друг к другу чувствами. Беременность Маркизы Бирн открыла новую сторону Конана. Оказывается, он был тем ещё семьянином и очень хотел ребенка. Улыбался как дурачок с неделю, если не больше, после того как лекарь сообщил ему, чем вызвано недомогание миледи. Элиот был счастлив за друга и самую малость завидовал.
— На сорок четвёртый день после родов понесём ребёнка в главную молельню столицы. Присоединитесь к торжеству первой встречи младенца и Благого Демиурга?
— Ты знаешь моё отношение к церкви.
— Знаю, Ваше Величество, но выбора нет. Пока что мы должны следовать традициям. Первая встреча очень важна.
Элиот тяжело вздохнул. Хотел бы он избавиться от церковников до рождения первенца его друга. И никаких бессмысленных традиций соблюдать бы не пришлось.
— Я не могу не прийти. Как бы ни ненавидел Демиурга, ты всё-таки мой Канцлер.
— Не ваш, а Лейхгара. «Ваш» звучит слишком интимно. У меня, как вы знаете, иные предпочтения и очень счастливый брак, — Бирн подмигнул и тихо рассмеялся. Элиот тоже не стал сдерживать усмешку.
— Как там наш заключенный в южных подземных темницах?
Шутки шутками, но работать, к сожалению, им тоже было нужно. Что несомненно удручало, работали почти без выходных. Старший брат, предшественник Элиота на престоле, оставил после себя едва ли не политическое пепелище из одних только предателей, преступников и редкостных идиотов. Ему понадобилось восемь лет, чтобы нормализовать ситуацию и перестать опасаться заговорщиков, которыми кишел Лейхгар.
— Герцог, — Элиот бросил выразительный взгляд на друга и тот поспешил исправиться, — Простите, просто Адам Вестлей решительно заявил, что говорить будет только с королём лично. Но если уж начистоту, нам от его показаний ни холодно, ни жарко. Там одних сомнительных писем хватит, чтобы казнить его трижды.
— Что с женой?
— Пособничала.
— Дети?
— Под защитой Святых наставников в Сайгасе. Король Сайгаса нам их не передаст. Даже не сможет посодействовать в переговорах с церковью о выдаче заговорщиков. Его Величество Адей II — пылкий последователь учения.
— Хоть что-то полезное вытащили из него? — Элиот опустился в кресло и устало потёр переносицу.
