Рядом с буфетом, в окружении смеющихся людей, на фоне таблички «Служебная зона», которая так необычно смотрелась сейчас, и слово «зона», после всех рассказов и воспоминаний, приобретало особый смысл.
Губерман его заметил.
– Это, вы! А я под впечатлением от вашей истории! Буду рассказывать теперь зрителям. Удивительно!
– Мечтал книжку вашу прикупить здесь, в лавке, да размели всю партию, пока добрался с Юго-Западной до центра, – посетовал Пётр и протянул блокнот.
«
И две буквы – инициалы, вместо подписи. Видно, привык быть кратким и точным.
И дата, конечно – 18.02.2008.
Их знакомству исполнилось ровно тридцать лет.
И один день.
Постараюсь, Игорь Миронович! – засмеялся Пётр.
Часть материального обеспечения есть в любом полку. В ней служат баловни судьбы, приближённые к начальству люди – водители командиров, почтальон, киномеханик, библиотекарь, автослесаря и прочая «интеллигенция в/ч».
Распорядок дня у них относительный. Приём пищи – свободный, пайка отборная. Строевая не утомляет. Противогаз плечо не оттягивает. Кое-какие поблажки, но главное – увольнительная без проблем!
Личный состав не любит их, но завидует избранным, фаворитам армейского счастья. Тихого, потаённого, сонного и ленивого ожидания дембеля.
За глаза их называют – ЧМО. Звучит в меру обидно, плевком вдогонку, а если ещё и расшифруют правильно, то сразу понятна степень презрения к этому сословию.
Вот, например, вариант – Чудим, Мудим, Об…манываем! Есть и круче варианты.
Пожалуй, самое безобидное – Чрезвычайно Мощная Организация. Или топонимическое, нейтральное – «человек Московской области».
Они это понимают, относятся к остальным снисходительно, а с начальством подобострастны. Тонкие психологи.
Зачем «кусать грудь кормилицы», как говорит старшина самовольщикам перед отправкой на гауптвахту.
Таково свойство любого прилипалы.
Удивительным образом они везде и… нигде! И не в казарме, и не на службе, но полная иллюзия, что они в нескольких местах сразу. Эффект присутствия именно там, где надо быть, но в это же самое время, в разгар белого дня они могут спать в казарме, якобы вернулись с полигона, или участвовали в поимке нарушителя.
Они быстро привыкают к такой жизни и службе. Становятся белее лицом, появляется лёгкая задумчивость во взгляде, отрешённость. Мол, не трогайте меня зря! Вы же видите, товарищ боец, или там – младший командир, что у меня особая задача! Вот и идите себе, занимайтесь по распорядку!
Полное, неприкрытое презрение к «бойцам».
В эту касту попадают странные люди. Например – солист балета. Зачем его вообще призвали в строевую часть? И куда его? Какое его место «в боевом строю» товарищей по службе? Солист балета – гений талии! В каптенармусы разве что, портянки и кальсоны после бани считать-выдавать.
И вот он идёт, гимнастёрочку под ремнём разгоняет, ступни вразлёт! Счас как вдарит антраша, взлетит под крышу штаба!
И вся часть – авансцена перед ним. Ух ты!
Был такой. С фамилией Квашин. Спрашиваю в бане – город Квашингтон не в честь тебя назвали? В шутку, конечно. Обиделся, подлец, стал куцые портянки подсовывать на обмен, мозоли замучили. Пока за грудки не взял, не встряхнул чувствительно его сложную внутреннюю организацию, так бы и продолжал он свою тихую партизанщину.
Денис Вавнюк – обычный блатной, должен был остаться в родном Копейске, но что-то там не «срослось», и всё, что смогли сделать для него – выправить документы и «легенду» на квалификацию киномеханика.
По совместительству – помнач клуба.
Военный посёлок одноэтажный, казармы старые, для Первой Конной были построены.
В них снимали фильм «Моабитская тетрадь» – концлагерь, в котором замучили татарского поэта Мусу Джалиля. Нас на полигон вывезли на три дня, пока фашистские изуверы его истязали перед камерой. Некоторых наших бойцов взяли в массовку. Рыжие и наглые эсэсовцев изображали, охрану.
Неспешно ковырялся на огороженной площадке рядом с частью доблестный стройбат, возводил новый городок. В старом скоблили кривобокие деревянные полы и гоняли на кухне полчища старозаветных крыс с седыми мордами.
Раньше всего были построены боксы для техники, спортзал, клуб и пятиэтажка для офицеров. Она называлась – «пентагон». Туда тоже было непросто попасть. И не каждому удавалось.
Неоконченные новые казармы, техклассы белели силикатными стенами и за полтора года моей службы в линейной части не очень-то подросли, стали серыми и скучными на вид. Могучая трава забвения поднялась былинной преградой внутри пустых коробок.
Зима. В клубе установили ёлку. Меня назначили Дедом Морозом. Освободили от работы по обслуживанию техники в парке на целую неделю.
Библиотекарь Зинаида, жена подполковника Голосуева, нач. ПО части, сшила красную «шубу» из старой скатерти президиума, шапку, оторочила ватой. Лаком для волос всё это плотно задымила. Экипировала по полной программе, включая валенки, рукавицы и мешок с призами для лотереи.
