Мне самому надо было это услышать, пусть и от себя. «Или» от Сабира может быть каким угодно. Это начинает жрать меня изнутри. Там, где Ясна сумела залатать дыру, сейчас все стремительно выгорает. Я давно не испытывал такого сильного страха и такой боли, будто из моей груди вырвали кусок мяса. Так теряют душу? Я не знал… В прошлый раз она умирала постепенно. Я почти ничего не заметил. Сейчас все иначе.
Перешагиваю через трупы своих и чужих бойцов, держа в голове лишь одно желание — перевернуть весь город. Сжечь его дотла, если это поможет найти моего котенка. Я готов зубами рвать глотки тем, кто ее обидит.
Прохожу мимо своей команды. Рядом все также Оскар, Адиль догоняет. Присоединяется Лука. Возле тачки курит помятый Шамиль, оттирая кровь со своих пальцев.
— Ты как? — спрашиваю у друга.
— Повезло. Пара ожогов и оглушило малость. Ранение несерьезное. Я с вами.
— Нет. Мне там Макса хватит. Я уехал. Все благодарности будут потом.
Забираю свою машину и со свистом срываю ее с места. Сдернув гарнитуру, одной рукой держу руль, второй пытаюсь найти телефон. Нужна связь с кошаком.
Нахожу, примагничиваю трубу на панель и набираю его номер голосом. Долго не берет. Ставлю на автодозвон. Слушаю гудки. Мне нужно направление, куда ехать. То, что успела отследить Лена, уверен, уже не актуально.
Кружу по центру, чувствуя, как пожар в моей груди набирает силу.
— Я не знаю, где они, — наконец отвечает Макс. — Пока не знаю. Машину бросили на видном месте. Сейчас скину геолокацию.
Знакомая схема.
Блядь, малые! Что ж вы творите?!
Добираюсь до места за считанные минуты. Город только просыпается, не мешая движению. Он даже не подозревает о кровавой расправе, случившейся ночью. Не пришли бы мы к Сабиру, все сложилось бы совсем по-другому.
Из машины выскакиваю едва ли не на ходу. Воскресенский стоит у пыльной, брошенной тачки, держит в руках кусок кружевной ткани. В моей голове что-то лопается и глаза застилает красная пелена чистой ярости. Выдергиваю кружево из пальцев Макса. Как дикий зверь, потерявший свою единственную самку, вдыхаю запах Ясны с обрывка ее платья.
— Снизу на двери висел, — поясняет Макс.
А я в красках представляю, как сейчас страшно моей девочке. Меня топит ее ужасом. Во рту пересыхает. Сердце вот-вот лопнет. И я бы сдох здесь, наверное, от ломки в ребрах, если бы не острая необходимость найти и спасти ее. Это превращается в инстинкт. Закрываю глаза. Снова вдыхаю запах с ее платья. Рисую себе в голове все места, где мы искали и не нашли пацанов. Ответ лежит на поверхности. Надо только зацепиться.
— Кэм, — трогает за плечо Воскресенский.
Отмахиваюсь от него и продолжаю вспоминать. Меня утягивает в далекое прошлое. Я еще не уехал. Братья совсем маленькие. Два хвоста, бегающие за мной по пятам. Родители живы. Отец… Не то. Отметаю. Мама. Уже ближе. Почему?
— Я знаю, где они, — открываю глаза.
Макс только удивленно моргает, кивает и сам садится за руль. Забиваю ему адрес в навигатор и тихо посмеиваюсь над собой. Я уверен, что они именно там. Больше просто негде. И все элементарно. По схеме «спрячь на самом видном месте». Только та квартира, она из моей прошлой жизни. Да и расселили там всех. Землю под домами продали и уже частично отстроили новый район в самом современном стиле, но этот дом еще стоит. А я забыл. Забыл, мать его! Как забирал их туда с собой. Там пацаны были просто детьми, а не наследниками огромного оружейного бизнеса.
Они поехали туда, зная, что я о нем не вспомню. Я ведь на столько лет вычеркнул это все из своей жизни.
Блядь! Как же просто!
— Предусмотреть все невозможно, — напоминает Макс. — Особенно в такой многоступенчатой схеме. Погрешность все равно вылезет.
— Ясна не должна была стать этой погрешностью. Кто угодно, Макс. Только не она и только не от них. Я мог бы догадаться раньше. Аяз все время тыкал в меня тем, что я их бросил. Обязан был понять! Она маленькая еще, ты же видел. В ней вложено четкое понимание: «Нельзя трогать». Любое прикосновение постороннего мужика будет приравниваться к насилию. Только мне можно касаться. Они знают! Знают, блядь! — луплю ладонью по передней панели. — А у меня в руке вот это! — сжимаю кружево ее платья. — И я ни хуя не знаю, что они успели с ней сделать! Что за ебаное «или» придумал Алиев! А главное, смогу ли я ее спасти, когда все закончится. Очень хрупкая девочка, Макс. С чувствами нараспашку.
— Мы с тобой отлично знаем тех, кто сможет помочь. А сейчас гаси эмоции, Кэм, и пошли, посмотрим, туда мы приехали или нет.
Кивнув другу, стараюсь продышаться. Скребусь пальцами по груди, где зияет невидимая дыра. Толкаю дверь, выхожу на улицу, оглядываюсь. Столько лет прошло. Здесь все изменилось: запахи, деревья, даже чертов асфальт у нас под ногами. Только этот дом и этот подъезд что-то трогают глубоко внутри меня.
Заходим с Максом, оставляя на улице страховку. Игнорируя лифт, на всякий случай поднимаемся по лестнице, прислушиваясь к звукам из каждой квартиры. Чем ближе мы к той, что нам нужна, тем сильнее колотится мое сердце. Чертов радар, который ведет меня прямо к ней.
