Сжав руку Максима сильнее Никита сказал. -"Я понял это уже давно, я гей. И.… он запнулся, тряхнул головой и твердо завершил и Макс мой парень. «Гриша подавился воздухом выпучив глаза. (Мальчик мой, рассмейся сейчас же и скажи, что ты пошутил.) Пронеслось у него в голове. Но вглядевшись в лицо сына осознал размер катастрофы и его стало накрывать. Он бы даже не смог сразу сказать, чем. Яростью, злостью? Нет. Сына он очень любил. Скорее это была обида, обида на богов
Оглавление
КАМИН-АУТ №3. 2
КАМИН- АУТ №2. 6
КАМИН-АУТ № 1 9
ЭПИЛОГ 18
КАМИН-АУТ №3.
Сцепленные руки сильно дрожали. Страшно было обоим, но раз решили - значит, надо сказать. Войдя в гостинку, Никита шагнул вперёд, закрывая Максима от отца плечом.
— Привет, чего такие напряжённые? - спросил Тагиров-старший.
— Здравствуйте, — поздоровался Максим.
— Пап, мне надо сказать нечто серьезное, где мама? — насупившись, спросил Никита.
— Мирочка, сын пришел с серьезным разговором. Выходи! Вид у него, если бы он был девчонкой, как будто хочет сообщить о беременности. Ха-ха-ха, — развеселился собственной шутке Григорий. "Дядя Гриша, ты, блин, гений," - подумал Максим.
— Ну давай, начинай радовать без неё, — велел отец, сложив руки на груди. Будто чувствовал и закрывался от признания сына. Сжав руку Максима сильнее, Никита сказал:
— Я понял это уже давно, я гей. И.… — он запнулся, тряхнул головой и твердо завершил: — и Макс мой - парень.
Гриша подавился воздухом, выпучив глаза. "Мальчик мой, рассмейся сейчас же и скажи, что ты пошутил," — пронеслось у него в голове. Но, вглядевшись в лицо сына, осознал размер катастрофы, и его стало накрывать. Он бы даже не смог сразу сказать, чем. Яростью, злостью? Нет. Сына он очень любил. Скорее, это была обида, обида на богов, что исполнили когда-то его желание: у него родился сын. Но вот сегодня они изрядно посмеялись над ним.
— Ми-рра! - заорал Григорий в сторону их спальни. Из комнаты вышла очень красивая, миниатюрная, рыжеволосая, зеленоглазая женщина. В руках она держала два шарфика, силясь выбрать какой одеть. Выбрала и отбросив один на диван, пошла в сторону ребят.
— Что за шум, а драки нет. Чего ты так орёшь? Дочь спит, — отчитывала на ходу мужа. Чмокнула Максима, чмокнула Никиту.
— Привет мальчики, — и повернулась к мужу.
— Они, он сказал… — Гриша передернул плечами.
— Я слышала, и что? — ошарашила его супруга.
— Ты так спокойно об этом говоришь? Ты встанешь на его сторону?
— Конечно, он мой сын. Тем более, это было ожидаемо, и я тебя предупреждала. Он плоть от плоти моей. И я люблю его таким, каков он есть. А ты? Готов отказаться от всего из-за глупых условностей в угоду обществу, тебе их внушивших? — загородив жмущихся друг к другу ребят собой, спросила она мужа.
— Мирра, о чём ты говоришь? Что ожидаемо, от чего отказаться, я ничего не понимаю? — спросил Григорий, сев на диван и растерянно опустив руки. Жена молча и хмуро смотрела на него. Из соседней спальни вышла заспанная дочь.
— Ариночка, ну хоть ты скажи…
— Чего вы разорались? — перебила отца девочка.
— В кои-то веки ребёнок по доброй воле днём спать лёг, так нет же, баталии устроили, — и вопросительно уставилась на отца. В свои почти 15 она из него веревки вила.
— Доча, твой брат сказал, что он гей, - растерянно произнес глава семейства. Бровки Арины взлетели вверх, и она повернулась к мальчишкам.
— Заня-атно!.. Ну и ладно… если они вместе, - они кивнули. Расплывшись в улыбке, мелкая добила отца.
— Вот и хорошо!
— Что хорошо?! Что в этом…хорошего? А наследники?! — возопил Григорий.
— Вот подстава, — нахмурилась Арина, постукивая в задумчивости пальцем по губам.
— Это мне что? Перед всем родом наследниками отдуваться? — возмутилась она. Отец закивал.
— Вот если бы Никита был девочкой, а ты ма…
— Если бы я была на его месте, — опять перебила дочь отца, — Я бы уже вазэктомию сделала.
— Зачем нужны спиногрызы? — пожала плечами Арина.
— Они, кроме вас, никому не нужны. Пока, во всяком случае, — добила отца дочь и, позёвывая, ушла на кухню. С несчастным видом он посмотрел на жену. Она пожала плечами.
— Ну, а что ты хотел?..
— Сына, нормального, — рявкнул Тагиров.
— А он в норме, вполне здоров. Это я тебе как медик говорю.
— А может…
— Нет, это не лечится, потому что не является болезнью. Это всего лишь результат врождённой мозговой мутации, вызванный особыми препаратами. Если помнишь, в начале беременности нам обоим пришлось лечиться. Из-за твоей нетерпеливости. И я уже тогда тебя предупредила о возможных последствиях. Я не вижу ничего страшного, сын здоров, умён, счастлив, — она подмигнула ребятам.
Из кухни вышла Арина и влезла в разговор:
— Ага, я люблю папу, люблю маму, люблю Таточку, люблю Масечку. Ничего не изменилось, чего истерить?
Отец попытался давить на чувства дочери.
— Но ты же любишь Максима…
Арина застыла с прямой спиной. Потом медленно повернулась с растерянным видом.
— Д-да, — и подумав, просияла.
— Да, и Таточку тоже люблю, а Мася выбрал его! И я счастлива, потому что никому другому я бы его не уступила. А так они оба всегда будут рядом. Я рада.
— А дети? — не отставал отец.
— Ф-фу-у, папа… Рано ещё, — и взмахнув длинным хвостом, скрылась в своей спальне.
— А вы, вам значит уже не рано? И кто кого, кто снизу? — ехидно спросил Григорий. Мирра, нахмурившись, готовилась защищать мальчишек.
— Никита гей и поэтому универсал. Я би и люблю его, поэтому тоже, — просто ответил Максим. Никита покраснел.
— У вас ещё ничего?..
