Камнерожденный полностью

— Х-ах-ха, не важно, сколько нас, это всё равно вам не поможет, ведь тот, кого ты так боишься, здесь старик, и идёт за тобой, кха-а-а… — прервал его речь сильный пинок Мориса, что не смог в тот момент сдержать свои эмоции.

Полученная информация ему сильно не понравился, да что уж говорить, он был в бешенстве, а ещё боялся, до дрожи в коленях боялся снова увидеть того самого мальчишку. Им надо было уходить и как можно скорей, но было уже поздно. Ведь стоило лишь ему об этом подумать, как откуда-то со сторону, как будто отвечая на его мысли, раздалось лошадиное ржание и цокот приближающихся копыт, а уже спустя пару секунд на площадь влетело пять всадников, среди которых к его ужасу и был тот кого он так сильно боялся.

Почти сразу же он встретился с ним взглядом, с его ярко-зелёными глазами, горящими яркой жаждой ненависти. У самого Мориса от этого взора даже перехватило на пару мгновений дыхание, а сам он непроизвольно отступил пару шагов назад, почувствовав своей спиной совсем близкое дыхание скорой смерти.

И он такой был не один, вроде как их больше, но при этом почти каждый из его людей, кроме уж совсем зазнавшихся юнцов понимал, что это конец. И даже если сейчас отряды обоих вождей, каким-то чудом, встанут на его сторону, он понимал, что это никоим образом не поможет.

Люди боялись, сжимались от страха при виде этого монстра, чудовища в человеческом обличье. Пару человек даже бросились наутёк, но за ними выдвинулись пару всадников, ещё один обезумив от страха бросил на землю оружие и сам опустившись на колени сжался от страха. Лишь шестеро человек, да и сам Морис остался стоять держа своими трясущимися руками оружие и ожидая своей скорой смерти. Так сильно всех обуял страх перед мальчишкой.

А тот в свою очередь, наблюдая всю эту картину, лишь презрительную улыбался, чем вызвал у Мориса даже кратковременную вспышку ярости, что, впрочем, быстро потухла под влиянием страха и слабого гнева на самого себя из-за осознания своей никчёмности.

Ох, как бы он сейчас хотел прикончить этого выродка, вонзить клинок в его сердце, но не мог.

— Вот, мы и увиделись старик, надеюсь, ты ждал нашей новой встречи, — спрыгнув со своего коня обратился он к главе Кроулов, на что он в свою очередь ничего не ответил.

Морис всей своей душой сейчас ненавидел этого юнца, но при этом и прекрасно понимал, ведь, когда-то полсотни лет назад и сам также смотрел в сторону Старков. Поэтому и прекрасно сейчас представлял, что у того происходило в этот самый миг в голове. Так что он лишь с некой решимостью взглянул ему в глаза, внутренне готовясь к своей скорой смерти. И так, наверное, они минуту буравили друг-друга глазами, как будто, стараясь, прожечь в противники дыру, пока в их этот своеобразный спор не вмешался третий.

— Ты кто такой? И что здесь делаешь? Ей, я к тебе обращаюсь! — заслонил телом мальчишку, один из двух вышедших вождей, коим оказался лидер племени Каменной Руки, что видимо ещё не до конца осознавал, то что вокруг происходит. Молодой вождь, видя, что их больше по всей видимости захотел самоутвердиться, за что и почти сразу и поплатился.

Мальчишка Магнар, подойдя к нему вплотную, совершил всего одно едва уловимое движение и вождь изломанной куклой улетел на десяток метров в сторону и более не встал. И теперь больше ни что не разделяло его на пути к Морису.

Они остались один на один с этим чудовищем, словно мыши запертые с хищным зверем в клетке. И этот зверь совсем скоро начал свою кровавую жатву. Его немногочисленные товарищи вокруг него падали лишаясь то рук, то ног, а сам он сам он ничего не мог с этим поделать. Колдун был слишком быстр и силён, уже спустя несколько десятков секунд Морис остался совершенно один. Все его люди, оказались мертвы, остался лишь он, да мальчишка, что видимо специально оставил его напоследок.

Этот выродок с ним больше игрался, чем пытался убить. Бил и унижал на протяжении пяти минут и насмехался, пока, наконец после одного из множества ударов его сознание поплыло и он сам не провалился во тьму, перед этим, кажется, услышав чей-то очень знакомый потусторонний голос….

— Всё же я считаю, что его нужно было отдать на суд его милости Старка, лорд Магнар, — с некими нотками негодования в голосе упрекнул меня мой собеседник.

Ну, хотя бы не потребовал и то хлеб, а то, помню в первую нашу встречу пару недель назад, норов у него был совершенно другой, более наглый и дерзкий, как будто общается с каким-то недалёким крестьянином, а не одним из лордов.

Ох, как же он хохлился поначалу своим положением, ставил себя выше каких-то непонятных и немного диких островных варваров.