Камнерожденный полностью

Видя, что тот уже освободился, Донал всё же кое-как смог сбросить это странное наваждение и не задумываясь принял единственное верное на его взгляд решение. Ведь как бы Донал не любил деньги, но жизнь свою он ценил намного больше.

— Убейте его, — немного истеричным голосом, через боль прокричал он своим подчинённым, выводя техих из ступора, — у-бей-те его!!!

И повинуясь его приказу, один из ближе всего стоящих к колдуну охотников сразу же попытался пронзить того дрожащим в его руках куском стали. Но к неожиданности для себя промахнулся, и был незамедлительно наказан. Этому отродью даже не понадобился меч или другое оружие, он просто сначала расплылся в воздухе силуэтом, а затем обычный голой рукой пронзил грудь его подчинённого, а после нащупав что-то у того внутри вытащил у него из груди кровоточащий комок плоти, коим должно быть до этого было сердце, и как нечто ненужное выбросил его на землю. И в тот момент Донал вдруг ясно для себя понял, что уже никогда не сможет покинуть этот остров.

Дальше же началась простая бойня, как бы не старались люди Донала, но они ничего не могли противопоставить этому монстру, он был слишком быстр, силён и казалось неубиваемым. Выпущенные болты и удары копьями казалось не причиняли ему никакого вреда лишь слегка царапая кожу, а сам он без зазрения совести рубил и колол, убивая одного за другим его подчинённого, что неожиданно для себя из охотника вдруг стали жертвой.

Вот, одного он располовинил, другому снёс башку и отрубив его руку, на которой покоился круглый щит, на манер диска бросил в одного из убегающих Кроулов, что от такого снаряда чуть ли не распался на две части. Один за другим люди падали и плотным одеялом укрывали залитую кровью землю.

Многие побежали в тщетной попытке спасти свои жалкие жизни, стоит правда заметить, что колдун не стал их преследовать, стоило только на этом участке площади не остаться никому на ногах, как его тело сковала резкая судорога и он безвольной куклой повалился на трупы, только что убитых им людей.

В этот момент голову, матёрого командира отряда работорговцев затопило чувство мести. Донал хоть и понимал, что уже никогда не покинет живым этот остров и без посторонней помощи ему вряд ли долго осталось, но вот разделаться с человеком, что буквально меньше чем за десять минут разрушил всю его жизнь, он был обязан.

Поэтому собрав всю свою волю кулак, не обращая внимания боль, и крепко сжав в руке нож коим обезглавил того злополучного скага, он пополз к телу ещё живого парня. Для него в тот момент не было абсолютно ничего только клокочущее внутри чувство мести и всё приближающее тело этого сукиного отродья, что единолично перебил почти всю его команду. Он не обращал ни на кого внимания, а лишь полз и полз.

И вот, перебравшись через тело ещё одного бедолаги, он наконец-то добрался до своей цели. Месть, казалось, была уже близка как никогда, он уже сгромоздился, подобно какой-нибудь портовой шлюхе над этим ёбанным колдуном и готов был добить этого урода. Смакуя каждое мгновения, он оглядел заполненную трупами площадь и втянув своими лёгкими воздух со всеми невеликими силами замахнулся над всё продолжающим поддёргиваться телом.

Нож, неумолимо приближался к обильно покрытому кровью лицу и казалось бы на этом судьба Висента из дома Магнаров окончена, но тут не дойдя половины пути он неожиданно выскользнул из пальцев Донала, его руки безвольно опустились, как будто не подчиняясь его воли. Правда, обдумать, то что с ним происходит, некогда удачливый работорговец так и не успел, уже через пару секунд его грудь пронзил чей-то клинок, а сам он, издав свой последний вздох, упал на заваленную трупами площадь, над которой мерно кружились, изредка покаркивая, чёрные вороны.

Вороны, чёрные птицы. Сколько горя и печали принесли ваши тёмные крылья? У многих народов мира они ассоциируются, с вестниками смерти и дурных новостей. И надо отметить не без причины. Эти немного мистические существа, как будто, каким-то своим нутром чувствуют чужие печали, заранее слетаясь ко всему плохому. Вот и сейчас эти пернатые создания плотным чёрным ковром облепили растущее в центре площади древо, а ещё парочку мерно кружили высоко в небе над нами.

— Чёртовы птицы, — злобно сплюнул я на землю, крепко сжимая в бессильной злобе свои кулаки.

В глубине души я прекрасно понимал, что эти птицы ни коим образе не виноваты в моём горе, но глядя на эти плотно прикрытые тканью, что уже начали слегка разлагаться, тела, их непричастность меня волновала в последнюю очередь. Мне хотелось выть и кричать, дать волю своим эмоциям. Однако окружающая реальность накладывала свои отпечатки, и мне лишь оставалось, скрипя зубами, крепкими тисками удерживая бушующую во мне бурю, лишь молча наблюдать за происходящей здесь церемонией.