Девятиклассница Ариша – мечтательница и фантазерка. Представить себя царевной Лебедью? Проще простого. Сочинять стихи? Легко. Быстро набрать популярность в Инстаграме? Почему бы и нет. Ведь придумывать невероятные истории – это Аришин конек.Но как справляться с неожиданными последствиями этой популярности? Как отличить, кто верный друг, а кто предатель? Как бедной царевне защитить свои крылья от летящих в нее камней?
Серия «Линия души»
Моим детям Мите и Кате
с радостью и любовью.
«Торопись медленно», – не раз говорила бабушка, но я торопилась быстро. Всегда. И наконец доторопилась.
В тот день я спешила в кино. Меня никто не ждал, я не опаздывала, тем не менее неслась как угорелая. И, срезав путь, попала под машину. Помню серую тень, визг тормозов, заполошный крик. Надо мной плыли облака. Небо было везде. Сверху, снизу, справа и слева. Большое, с искрами золотых лучей. Искры менялись местами, и мне казалось, что это части какого-то огромного пазла. Я заморгала, и появились глаза. Две бесконечно чистые капли. Из глаз вылетели лучи. Они побежали по небу, как волшебные кисти. И оставили картину. Ночь, облако, звездная пыль. На облаке – Ангел. Я сижу на его ладони и смотрю вниз.
– Тебе пора, – сказал Ангел.
– Хочу остаться с тобой, – ответила я.
– Нет, нужно лететь.
– Но почему нет?
– Ты, дорогая, еще в пути…
Послышалась сирена «скорой помощи». Ближе, ближе… Опять визг тормозов. Голоса. Белые халаты. Боль.
Меня положили на каталку и сделали укол. Белый потолок, яркий сноп света и темнота. Открыв глаза, увидела доктора.
– Здравствуй, Ариша, – сказал он.
– Здравствуйте, – ответила я.
Ответила тихо, чуть слышно. И неудивительно.
Я не могла шевелиться. Лежала, как бревно, и косила глаза на загипсованные руки и ноги.
– Теперь не надо спешить, – сказал доктор.
Вздохнув, ощутила боль. Она пронзила грудь и ушла в позвоночник.
– Теперь лежи и вспоминай. Чем больше, тем лучше.
– Что вспоминать? – хрипло спросила я.
– Прошедшую жизнь.
– Но зачем?
– Ты словно второй раз родилась. А в новую жизнь надо войти налегке.
Меня охватила тревога.
– Почему трудно дышать?
– Ушиб грудной клетки и пара трещин на ребрах, – весело пояснил доктор. – Но это – пустяки. Два месяца в гипсе, и можно плясать.
Присев на кровать, он сказал:
– Позволь дать тебе совет: собирай ягоды.
– Где – в больнице? – удивилась я.
– Ну да. Ягоды – в лукошко, камни – за забор. Камни – все плохое, что вспомнишь, а все хорошее – ягоды. Их нужно беречь пуще глаза.
– Зачем?
– Когда будет грустно, когда охватит уныние, вдохнешь то, что накопила, и тебе аукнется радостью.
Доктор вынул из кармана фотографию.
– Знаешь законы Вселенной? – спросил он.
– Нет, – честно призналась я.
– Первый закон звучит так: подобное притягивает подобное. Если думаешь о плохом, притягиваешь плохое. И наоборот.
Доктор пришпилил фотографию к стене. Скосив глаза на снимок, я увидела каркас из железных прутьев. Каркас был набит камнями и изображал человека, низко склонившегося к земле.
– Эта скульптура стоит перед Музеем искусств в штате Невада, – пояснил доктор. – Некая иллюстрация того, что бывает с человеком, копившим по жизни камни.
И я поверила доктору.
И, отделив камни от ягод, я поняла, что ягод в моей жизни было гораздо больше.
А поняв это, я повзрослела.
До девятого класса мою жизнь можно было назвать относительно счастливой. Если в меня и летели камни, то немного и небольших размеров. Однако в девятом классе начался камнепад. Я не успевала уворачиваться, и некоторые камни, попавшие в меня, оставили вполне ощутимые следы. Например, Инстаграм.
В эту социальную сеть меня затащила Люська. Она тусовалась в Инстаграме давно – с тех пор, как заразилась фотографией. За это время у Люськи сложились свои предпочтения, так называемые «нюансы». Решив, что Люська выпендривается, я зашла к ней в Инстаграм и… пропала. Люськины фотографии хватали за душу. Нюансы были во всем – во взгляде изображенных, в движении, позе, фоне и куче других вещей. Взять, например, фото котенка, глядящего на отражение в луже. Лапа зависла, в глазах – удивление. Дескать, ты кто?
Думала, знаю Люську – ан нет. Оказалось, что самое сокровенное Люська прятала. Эта мысль сбила с толку, и первой моей реакцией было возмущение. «Что за секреты? И от кого?»
– Может, и меня тайно снимаешь? – спросила я.
– Снимаю, – призналась Люська.
– Покажи.
Включив компьютер, Люська открыла фотографии, лежащие в папке «Ариша». И я увидела себя. На первой – брови домиком, изо рта торчит зубочистка. Видимо, что-то решаю. На второй стою у окна. Сквозь ухо пробивается солнце. Такое реальное, что можно почувствовать тепло. А вот дачные снимки. Ту фотосессию я запомнила хорошо. Люська нарядила меня в сарафан, заставила распустить волосы. Потом сплела венок. Какой-то странный венок. Он состоял из колосков и ромашек. Колоски колыхались на ветру и, судя по Люськиным словам, дополняли мой образ. Помню, как Люська стала командовать. Иди туда, встань, повернись, обопрись на изгородь, погляди на реку, раскинь руки, подпрыгни… Короче, мучила меня полчаса. Однако фотографии получились отличными. Прежде всего потому, что Люська поймала эмоции. Чего только здесь не было. Радость, смех, раздражение, бешенство, нега, отстраненность…
– Выкладывала в интернет? – спросила я.
– Нет, – ответила Люська. – Сама размещай, если хочешь.
– Кому это интересно?
– Прежде всего тебе.
– Мне-то зачем?
