«Мирват!» – предположил Али, хотя ни он, ни кто-либо из ближайшего окружения эмира никогда не видел в лицо его любимую женщину. Между тем поэты посвящали ей свои лучшие строки, воспевая ее несравненную красоту, и называли ее Розой Бухары. Гнев Али потух. Он даже был готов простить эмиру долгое и тягостное ожидание. Ни одному мужчине не пришло бы в голову обидеться на то, что эмир предпочел общению с ним времяпрепровождение с несравненной Розой Бухары. Али не был исключением.
– Да будет с вами Аллах, Нух II ибн Мансур, – приветствовал он правителя и вежливо поклонился.
– Али аль-Хусейн, я рад видеть вас! – крикнул эмир и с распростертыми объятиями направился к Али, будто тот был старым другом, прихода которого он уже давно с нетерпением ждал. Он постучал Али по груди и даже расцеловал в обе щеки. – Пусть Аллах благословит нас на новый день, который только начинается.
Похоже, что недуг, на который всегда жаловался Нух II, уже успела вылечить прекрасная Мирват.
– Да будет так, Нух II ибн Мансур, – отозвался Али и не смог сдержать улыбку. – Давайте не забудем поблагодарить Аллаха за ваше быстрое исцеление. Кажется, вы уже справились со своим недугом и без моей помощи.
Эмир несколько секунд оторопело смотрел на молодого человека, и Али вдруг понял, что тот просто забыл, что разбудил своего придворного лекаря среди ночи. Эмир, смеясь, похлопал его по плечу:
– Ах да, конечно! Я же послал за вами! Извините, что до сих пор не объяснил причину. Но, слава Аллаху, мне не понадобилось ваше искусство.
Он взял Али под руку и повел его в другую комнату, со вкусом убранную коврами и банкетками с мягкой обивкой. Эмир сел на одну из широких золотого шитья подушек, указал Али место рядом и дважды хлопнул в ладоши. Тотчас же открылась дверь и вошли трое слуг. На больших медных подносах они внесли всевозможные яства, которыми Али с удовольствием насладился бы во время своего ожидания: свежие финики и инжир, хрустящие хлебцы, сладкий мед и белые сливки, ароматная розовая вода и пряный кофе мокко в отполированном до блеска медном кофейнике. Слуги поставили все на два низких стола, налили две чашки кофе и розовую воду в бокалы и, кланяясь, покинули помещение.
– Сначала подкрепитесь, уважаемый друг. Мужчина не должен начинать как день, так и работу на пустой желудок.
Али не надо было повторять дважды. Он окунул хлеб в белые сливки, а сверху полил золотым медом, который был настолько сладок, будто пчелы собирали его в грушевом саду рая. Пока эмир рассказывал о радостях соколиной охоты и о своем любимом скакуне, несколько дней назад выигравшем на скачках, Али маленькими глотками с наслаждением пил кофе, который был таким, каким должен быть по пословице: черным, как ночь, и сладким, как любовь. Али не терпелось узнать, зачем он понадобился Нуху, однако сейчас подобный вопрос прозвучал бы совсем некстати. Он одобряюще кивал, когда Нух высказывал свое мнение, смеялся его шуткам и старался не обращать внимание на то, что тот употребляет более чем положено, жирных сливок и крепкого кофе.
Когда через час их пышный пир был завершен, эмир вновь хлопнул в ладоши. Вошли двое слуг, с полотенцами и чашами с водой.
– Благодарю вас за чудесное угощение, Нух II ибн Мансур. Это было отличное пиршество, – сказал Али, омывая руки в воде, пахнущей гвоздикой, и вытирая их. – Но не соблаговолите ли вы сказать мне, зачем я все-таки был вызван?
– Зачем… – медленно повторил эмир и что-то шепнул слуге, который подал ему чашу с водой. Веселое настроение, казалось, внезапно покинуло Нуха II. Он выглядел серьезным и озабоченным. – Несколько дней назад я купил у работорговца Омара аль-Фадлана в свой гарем женщину. Она красива, но с ней что-то не в порядке. Не говорит ни слова, почти не ест и не проявляет никаких чувств, будто пребывая во сне. – Эмир вздохнул. – Но самое ужасное, что другие женщины не хотят принимать ее в свой круг. С первого дня они сторонятся ее, утверждая, что она ведьма, и отказываются жить с ней под одной крышей. Знаете, что это значит? – Эмир наклонил голову. – Я не так боюсь восстания крестьян, как недовольства в моем гареме. – Али наморщил лоб. – Может быть, она нездорова и вам удастся определить причины болезни? Для этого я и вызвал вас. Мне она кажется здоровой. Но я не разбираюсь в этом вопросе так, как вы. Она, конечно, всего-навсего рабыня, но я заплатил за нее много денег. Я прикажу привести ее в мою опочивальню, чтобы вы могли ее осмотреть.
Эмир и Али встали. Похоже, Нух II на самом деле очень удручен, если позволил другому мужчине приблизиться к одной из своих наложниц. Али подумал, не проще ли было бы просто вернуть Омару аль-Фадлану странную рабыню, получив деньги обратно.
