Привычным движением, будто она делала это всю жизнь, Беатриче удалила пух с гусиного пера, покороче обрезала его и секунду подержала над коптящим пламенем масляной лампы. То же самое она проделала и с ножом для фруктов.
Врач не шевелясь стоял рядом. Он пришел в себя лишь тогда, когда Беатриче начала обследовать шею пациентки.
Вероятно, думая, что та хочет проткнуть молодой женщине глотку, он с криком бросился на нее. Схватив за руку, попытался вырвать нож для фруктов, но Беатриче с силой оттолкнула его от себя.
– Что вам нужно? – рассерженно закричала она. – Из-за вашей некомпетентности состояние больной почти безнадежно! И если вы не хотите, чтобы она умерла, дайте мне работать!
Ей на помощь пришла пациентка. Тихим, едва слышным голосом она произнесла что-то, и врач, скрежеща зубами, отступил на шаг. Молодая женщина тронула Беатриче за руку. Было видно, что она страшно напугана, но Беатриче улыбнулась ей, и та доверчиво прикрыла глаза.
Осторожно обследовав шею больной, Беатриче легко определила место для проведения кониотомии. Молодая женщина вздрогнула от боли, когда на ее шее появился надрез, открывший доступ к трахее. Спокойным движением профессионала Беатриче вставила перо в образовавшееся отверстие. Было слышно, как воздух начал поступать в трахею.
В ту же секунду молодая женщина почувствовала облегчение. Бледность стала уходить с ее лица, и она робко улыбнулась. Но операция не была еще завершена. Предстояло удалить инородное тело, пока распухшая ткань гортани полностью не блокировала его. Кроме того, следовало избежать занесения инфекции.
Кивком головы Беатриче подозвала врача, растерянно, смущенно и с удивлением взиравшего на пациентку, дышавшую с помощью гусиного пера. С каждой минутой молодой женщине становилось все лучше и лучше.
– Подержите-ка лампу, коллега, чтобы я могла хоть что-то увидеть.
Она вручила ему масляную лампу, отыскала среди инструментов маленькие, слегка изогнутые щипцы, которые показались ей подходящими, и открыла рот пациентки.
Лицо Беатриче покрылось капельками пота, пока она с помощью щипцов и серебряной ложечки, заменяющей зеркальце, при слабом освещении исследовала горло молодой женщины. У нее совсем не было времени оглядываться на свой богатый врачебный опыт, нужно было действовать по обстоятельствам и как можно быстрее.
Бедная женщина стонала и судорожно дышала, слезы катились по ее щекам, и Беатриче пожалела о том, что не имеет возможности применить местную анестезию, чтобы облегчить процедуру. Наконец она нащупала щипцами инородное тело, подцепила его и, осторожно повернув, вытащила наружу. Молодая женщина судорожно выдохнула воздух. Теперь все было позади.
– Вот она, преступница! Обычная финиковая косточка, – сказала Беатриче и отерла пот со лба. Операция длилась не более двух минут, между тем казалось, что прошла целая вечность. Ей страшно было даже подумать, какую боль перенесла пациентка.
Беатриче вложила в руку врача финиковую косточку и повернулась к больной.
Молодая женщина плакала и выглядела крайне уставшей, но дышала свободно. Она жадно втягивала воздух, улыбалась Беатриче, пожимала ей руку и все время повторяла одни и те же слова.
– Ну хорошо, – сказала Беатриче, поняв, что женщина хотела ее поблагодарить. – Попытайтесь сейчас немного поспать. Мой коллега побудет с вами.
Молодой врач продолжал смущенно качать головой, силясь понять, почему пациентка жива. Беатриче кипела от гнева.
– А теперь, коллега, я хочу вам кое-что сказать! – тихо, чтобы не слышала молодая женщина, произнесла она. – Вы не сделали ничего, чтобы спасти пациентку, а ведь она могла умереть от удушья! Известно ли вам хоть что-нибудь о кониотомии? По-видимому, нет. И он носит высокое звание врача! – Она вздохнула и убрала волосы с лица. – Но поскольку вам это оказалось не по плечу, скажу хотя бы, что делать дальше. Наблюдайте за пациенткой. Если через час не возникнет осложнений, можете удалить гусиное перо и зашить надрез. Кроме того, необходимы полоскания, которые помогут снять отек. Надеюсь, хотя бы на это вы способны?
Она оставила его стоять возле пациентки. И только оказавшись в своей комнате, она догадалась, что, вне всяких сомнений, он ничего не понял из сказанного ею.
На следующее утро Беатриче была разбужена тихим лязгом металлического замка в дверной скважине и плеском воды. Она открыла глаза и увидела роскошный искусно вышитый балдахин из плотной желтой ткани, который простирался над ее постелью.
Ей уже давно не спалось так хорошо, как этой ночью. С наслаждением она потянулась на простыне, которая на ощупь была словно шелк, и расправила все косточки. Кровать с мягкими, пахнущими цветами подушками была настолько удобна, что совсем не хотелось покидать ее. Беатриче смотрела на вещи реально: как ни странно осознавать всю абсурдность произошедшего, она действительно была жертвой работорговца, поскольку это великолепное ложе никак не могло находиться в палате психиатрической больницы.
От этих мыслей ей стало легче, и она принялась наблюдать за девушкой, наливавшей воду в большой медный таз для умывания.
