– Вообще-то это запрещено, – чуть подумав, ответила Мирват. Она о чем-то сосредоточенно размышляла. – Но Нух II сегодня на охоте и вернется не раньше завтрашнего утра. – В ее глазах блеснул огонек. – Я найду географическую карту. Через три часа, когда все улягутся спать, будь у меня.
Ближе к ночи Беатриче постучала в дверь Мирват. Та сама открыла ей.
– Заходи скорее, – прошептала она, бросив взгляд налево и направо, и затащила удивленную Беатриче в комнату. – Тебя кто-нибудь видел?
– Думаю, нет.
«К чему такая конспирация?» – подумала Беатриче. Они не собираются совершать ничего предосудительного. Всего-то найти кое-что на карте.
– Я приказала Нирман уйти, – сказала Мирват и, стараясь действовать как можно тише, закрыла дверь на задвижку. – Мы совсем одни. Пошли.
Она потащила Беатриче к своей кровати. В комнате было довольно темно. Горела одна-единственная крохотная масляная лампа где-то за гардинами. Скудное освещение с трудом позволяло разглядеть мебель. Осторожно, чтобы не пораниться о край стола и не споткнуться о ковер, она пробиралась вперед. Была ночь, но все ставни были заперты. Мирват плотно задернула гардины, будто боясь, что кто-либо, несмотря на темень, заглянет в комнату. Ради всего святого, что это значит? Беатриче чувствовала себя заговорщицей, планирующей дворцовый переворот.
Не успела она открыть рот, чтобы спросить Мирват, как та усадила ее на край кровати, задвинула балдахин и уселась рядом.
– Вот карта, – прошептала она и захихикала от волнения, как маленькая девочка.
Беатриче взяла свиток. Он напоминал пропитанный маслом пергамент или даже кожу, то есть материалы, которые много столетий тому назад использовали для изготовления географических карт. Беатриче сняла со свитка веревку, вынула карту, развернула – и уже через пару секунд забыла обо всем на свете. Затаив дыхание, она стала рассматривать карту.
Перед ней был мир, каким его представляли арабские народы много веков назад, – Ближний Восток, Евфрат и Тигр, часть Индии и Пакистан. С ними граничили государства Западной Европы, страны Британского острова и Скандинавии. Едва касаясь карты, пальцы Беатриче скользили сквозь века, пока она не увидела цифру 387. С учетом мусульманского летосчисления, начавшегося в 622 году, этой карте было более тысячи лет!
Беатриче вспомнила о том, как ее тетя на торгах одного аукциона приобрела географическую карту, которой было всего пятьсот лет, однако ее состояние не шло ни в какое сравнение с той, что держала перед собой Беатриче. Кожа была вся в пятнах, порвана в двух местах, краска поблекла, и надписи чернилами в некоторых местах едва можно было разобрать. Ее тетя отдала двадцать тысяч марок да еще назвала торговца лопухом. Какова же тогда истинная стоимость этой карты?
– Мирват, откуда у тебя эта карта? – с волнением спросила Беатриче.
– Я взяла ее из ларя в рабочем кабинете Нуха, – простодушно ответила Мирват. – А что? Что-то не так?
Беатриче взглянула на карту с трепетным восторгом.
– Это древняя карта!
– Нет, ты ошибаешься, – возразила Мирват и покачала головой. – Мой отец подарил ее Нуху II в день нашей свадьбы. Он никогда бы не стал дарить старую карту!
– Ты неверно поняла меня, Мирват. Я рассматриваю ее с точки зрения современности. Путешествуя, я не смогла бы ориентироваться по ней. Многие границы имеют теперь другие очертания. Америка и Австралия не нанесены вообще. Но она старая, действительно старая, антиквариат! Ей, если я верно определила год ее создания, более тысячи лет! Можешь себе представить, какую ценность она представляет?!
Мирват покачала головой.
– Тысяча лет? Ты вводишь меня в заблуждение. Мой отец приобрел ее два года назад, когда по торговым делам посетил Басру. Картограф как раз изготовил ее по последним данным Ахмада ибн Фадлана и…
– Ах, так это всего лишь копия!
Беатриче не смогла скрыть разочарования.
Это всего-навсего авторская копия, хотя и выполнена первоклассно. И почему она не разобралась в этом сразу? Она же так внимательно все рассмотрела.
А имя человека, которого назвала Мирват? Где-то она слышала это имя. Но где? Может быть, читала? Если так, то это было еще в Гамбурге, потому что с тех пор она не держала в руках ни книги, ни газеты…
– Это новейшая карта! – сердито возразила Мирват, забыв о том, что следует изъясняться шепотом.
– Мирват, мне очень жаль, я бы не хотела…
Беатриче попыталась успокоить подругу, но Мирват прервала ее:
– Мой отец разговаривал с рисовальщиком. Данные Ахмада ибн Фадлана считаются самыми точными. Мужчина не будет лгать. И потом: что вообще ты понимаешь в картах?
– Признаю, что в картах я разбираюсь не очень, – рассеянно возразила Беатриче. Мирват опять упомянула это имя. Откуда все же оно ей известно? Может, Мирват подскажет? – Мне на самом деле очень жаль, Мирват. Забудь, что я тебе говорила. Расскажи-ка мне лучше об этом Ахмаде ибн Фадлане.
