Мужчина вытряхнул кожаный мешочек. На мозолистую руку высыпались один динар и пять медных монет. У Али перехватило в горле, когда он представил себе, что вот эти самые несколько монет и составляли все его богатство – кроме коз, жены и семи детей.
– Ты продал козу? – Али сделал вид, что разочарован. – Жаль. К твоему сведению, я люблю козье мясо. Я не решался спросить, но мясо козленка в Бухаре чрезвычайно дорого. Быть может, вместо денег…
По лицу мужчины проскользнула светлая улыбка.
– Так мне принести вам козленка?
– Ну, если, конечно, это возможно…
– С радостью, господин! На днях у нашей лучшей козы окот. Принесу вам хорошенького нежного козленка.
– Прямо и не знаю, смогу ли я его принять. Такая дороговизна…
Но мужчина не дал ему договорить.
– Нет, господин, я обязан отблагодарить вас. Вы помогли моему сыну.
– Ну теперь ты можешь идти, – сказал Али, пытаясь скрыть смущение, – ведь другие больные тоже ожидают приема.
– Простите, господин, что отняли у вас так много драгоценного времени. – Мужчина, благоговея, поклонился Али. – Да благословит вас Аллах! Пусть подарит вам долгую жизнь, благоденствие и многочисленное потомство!
Али выпроводил мужчину с сыном и с облегчением закрыл дверь. Он опустился на мягкую банкетку и выпил розовой воды. С тех пор как произошло чудесное исцеление любимой жены эмира и весть об этом разнеслась повсюду, в его дом потянулись люди. Некоторые шли лишь за тем, чтобы потом похвалиться перед родственниками, что были на приеме у врача-чудотворца. Другие же, как этот простой бедный пастух, приходили от безысходности. В их глазах он читал надежду на исцеление. И если некоторые торговались за оплату его услуги, как торговцы коврами на базаре, то бедные люди были готовы отдать за лечение все свое имущество. Они смело доверяли ему свою жизнь. А если Али был не в состоянии облегчить их страдания, то считали, что такова воля Аллаха, и никогда не обвиняли его.
– Простите, господин, можно мне сейчас…
Али поднял глаза.
– Ах, Селим, чуть было не забыл о тебе. – Он провел рукой по лицу и волосам, неожиданно почувствовав себя уставшим. – Еще много пациентов?
– Мой господин, перед дверью еще трое: одна старая, почти слепая женщина с сыном, мужчина на костылях и муж с женой. Но внизу, в зале, людей много. Сказать, чтобы они уходили и приходили завтра? Скоро зайдет солнце. Вы целый день вели прием. Выглядите утомленным, мой господин, вам следует отдохнуть.
На секунду Али прикрыл глаза. Отдохнуть. Да, это было бы неплохо – горячая ванна, массаж с теплым маслом и, наконец, сон. Но больные, ожидавшие его консультации, возможно, проделали долгий путь до Бухары.
– Нет. Этих пациентов я приму. В конце концов они прождали весь день. – Он вздохнул. – Ты хотел мне что-то сказать?
– Да, мой господин. Эмир прислал гонца, который просит передать, что повелитель ждет вас завтра, сразу после утренней молитвы, для разговора и пришлет за вами паланкин.
Али наморщил лоб. Что понадобилось от него эмиру? Он не навещал Нуха II уже довольно продолжительное время, а точнее, с тех пор, как с Мирват случилось несчастье и он якобы спас ей жизнь. Или повелитель считает, что Али уделяет ему мало внимания? Не стоит сейчас ломать голову, завтра все выяснится.
– Спасибо, Селим, – рассеянно произнес Али.
Старый слуга удивленно посмотрел на него.
Не так уж часто приходилось ему слышать слова благодарности от своего господина, да еще за столь незначительную услугу.
– Рад служить вам, – произнес в ответ Селим и склонился в благоговейном поклоне.
– Позови старую женщину и ее сына. – Али поднялся. – И закрой ворота, чтобы другие пациенты больше не приходили. На сегодня прием окончен.
– Будет исполнено, мой господин. Я позабочусь об этом.
Пока Селим уходил, шаркая подошвами, Али проклинал себя за то, что согласился провести прием до конца. Добродушие покинуло его. В конце концов тот, кто сидел весь день, мог бы подождать и до следующего утра.
В «час женщин» Беатриче и Мирват прогуливались по саду и наслаждались вкусом свежих фиников, которые предлагала им служанка. Мирват рассказывала, что иные зимы здесь бывают настолько холодными, что пруды затягиваются ледяной коркой и замерзают фонтаны. К счастью, до зимы еще далеко.
Теплый воздух касался их щек, и свет заходящего солнца покрывал все золотистыми отблесками. Вокруг царила атмосфера праздника – настолько все было великолепно.
Беатриче уже несколько дней мучило нарастающее беспокойство, которое именно сегодня достигло своего апогея. Не было никакой возможности изменить что-либо в ее загадочном пребывании в восточном Средневековье. Она была подавлена, удручена, нервозна, раздражительна…
– Что ты на это скажешь?
Ее размышления прервал вопрос Мирват.
– О, думаю, ты права, – поспешно ответила Беатриче.
– Не утруждайся, Беатриче, – возразила Мирват с улыбкой. – Ведь ты не услышала ни слова из того, что я сказала. Где ты витаешь?
В бессильном отчаянии Беатриче воздела руки к небу. Возможно ли здесь скрыть что-нибудь?
