– Я сожалею, госпожа, но эта комната совершенно не подходит для проживания дамы, – сказал Селим и пожал плечами. – Раньше здесь писали письма. После смерти отца мой господин заставил вынести всю мебель, убрать ковры и поставить эту кровать. Обычно он осматривает здесь больных. Но вам не стоит беспокоиться, в комнате моют и убирают каждый день. А если дают приют больному, то потом даже белят стены. – Селим глубоко вздохнул. – Но в этом доме есть дорогие ковры и изысканная мебель, чтобы прилично обставить и обустроить ее. Я хотел бы…
– Все нормально, Селим, – прервала его Беатриче. Лицо пожилого человека приняло такой несчастный вид, что ей стало жалко его. – Комната чистая, а это самое главное. Кроме того, Али, твой господин, прав. Мое пребывание здесь не надолго. Не это главное.
Селим опять вздохнул и в растерянности осмотрел помещение.
– Думаю, необходимо принести еще несколько подушек, чтобы вам было хоть немного удобнее, госпожа.
– Вот это было бы действительно неплохо. Большое спасибо.
– Вы говорите мне, если вам понадобится что-нибудь еще, – по-дружески добавил Селим. – Я тут же попытаюсь выполнить вашу просьбу. И еще хочу попросить вас в первые дни пребывания здесь благосклонно отнестись ко всем неудобствам, госпожа. Вам, конечно, многого будет недоставать, и какие-то традиции в этом доме наверняка не совпадут с вашими. У нас даже нет служанки для вас. Поэтому поначалу придется довольствоваться моими услугами. Уже заранее прошу прощения. Я неловкий и невежественный старый дурак, никогда до сих пор не прислуживавший даме, и многого, даже самого необходимого, не умею. Но я готов учиться. И если быт здесь не приспособлен к проживанию женщины, то уверяю вас, что буду очень стараться, дабы исправить эту катастрофическую ситуацию. Надеюсь, что этот дом вскоре станет и вашим и вы будете здесь чувствовать себя комфортно.
– Спасибо на добром слове, Селим, – сказала Беатриче. – Я хочу попросить тебя… Для меня эти обстоятельства новы и необычны. Откровенно говоря, я даже немного боюсь жить с Али аль-Хусейном под одной крышей. Так вот, если ты сочтешь, что мною допущена грубая ошибка или я веду себя неподобающим образом, то очень прошу сказать мне об этом. Еще я хотела бы знать о привычках твоего господина, чтобы как можно меньше мешать его распорядку дня, вносить путаницу в его деловую жизнь. Ты поможешь мне?
– Да, госпожа, с радостью.
Взгляд старого слуги был настолько искренним, что у Беатриче сразу отлегло от сердца.
– Может, приступим завтра же, после утренней молитвы, когда ты справишься со своими многочисленными обязанностями?
Селим поспешно кивнул.
– Мой господин всегда встает очень рано, госпожа. После утренней молитвы он завтракает и принимает пациентов. В это время его нельзя беспокоить, так что я смогу показать вам дом, а вы скажете, что необходимо вам для удобства проживания.
– Спасибо, Селим, – поблагодарила Беатриче. – И ступай отдохни. Ночь коротка, а наступающий день будет полон хлопот. Тебе надо поспать.
– С удовольствием, госпожа. Вот только принесу вам подушки.
Старый слуга поспешно заковылял прочь. Беатриче подметила, что его мучил тяжелый артроз тазобедренных суставов. Видимо, при явном врожденном искривлении позвоночника и чрезмерных нагрузках заболевание с годами прогрессировало. Что же касается гигиены этой комнаты для больных, то она была просто образцовой. Али позаботился освободить ее от излишней мебели и тканей, которые могли быть рассадниками болезней. В этом Али был впереди своего времени.
«Вне сомнений, это чуть ли не единственное помещение во всей Бухаре, где можно даже проводить операции», – с признательностью подумала Беатриче.
Когда Селим наконец-то вернулся с обещанными подушками, у Беатриче уже слипались глаза. Она от всего сердца поблагодарила старика, пожелала ему доброй ночи и закрыла дверь.
Снимая паранджу, Беатриче размышляла. Что задумал Нух II?
Похоже, и сам Али, как и она, был не в восторге от этой затеи. Но Беатриче слишком устала, чтобы гневаться. Неожиданно она вспомнила, что у нее нет с собой ни одежды, ни других необходимых ей личных вещей. Никто ничего не говорил ей перед тем, как отвести в зал торжеств. Ей придется спать в нижнем белье, а утром опять надеть праздничные одежды. У Беатриче даже не было расчески, чтобы привести волосы в порядок.
«Завтра я попрошу бедного старого Селима об услуге, – подумала она. – Может, эмир пришлет мне некоторые вещи».
Но в это не особенно верилось. Нух II был слишком занят своими проблемами, чтобы думать о других.
Беатриче прилегла, положила под голову подушки и накрылась тонкой простыней. Кровать действительно оказалась жесткой и узкой, как тюремные нары или кушетка в больнице, которая всегда вызывала у Беатриче недовольство. Кажется, сейчас она отдала бы жизнь за то, чтобы опять оказаться в приемном покое. «Может, завтра я проснусь в ординаторской своей клиники и пойму, что все это было лишь сном, долгим безумным сном». С этой мыслью она и заснула.
