Зекирех слабо кивнула и закрыла глаза. Она вновь принялась тихо причитать и стонать. Беатриче отвела Ханах в сторону, чтобы их не было слышно. Али, стоя на коленях, начал осмотр.
– Когда это случилось, Ханнах? – взволнованно прошептала Беатриче. – Как долго она находится в таком состоянии?
– Ей так плохо вот уже несколько дней, госпожа.
Темные глаза служанки наполнились слезами.
– Что? – Беатриче с трудом удалось не повысить голоса. – Как ты могла допустить это, Ханнах? Почему не послала за Али аль-Хусейном намного раньше?
Служанка начала плакать.
– Она не хотела, госпожа. Я ее настойчиво уговаривала, пыталась убедить, что надо пригласить врача, – она мне запрещала. И хотела говорить лишь с вами. – Ханнах зарыдала. – Сегодня утром я не смогла больше смотреть на это. Я тайно покинула комнату и отправила к Али аль-Хусейну посыльного. Я знаю, что если бы госпожа смогла, то дала бы мне за это пощечину, но она слишком слаба для этого.
Ханнах закрыла лицо руками. Беатриче взяла ее за плечо.
– Пожалуйста, успокойся, ты все сделала правильно, – попыталась она утешить служанку. – Расскажи-ка мне все по порядку.
Ханнах кивнула и вытерла с лица слезы.
– С тех пор как вас не стало во дворце, госпожа, Зекирех потеряла жизненную энергию и бодрость духа. Ела совсем мало, целыми днями не покидала свою комнату и в конце концов перестала вставать с кровати. Я не могла наблюдать за тем, как она все более предавалась меланхолии, понимая, что обречена на смерть. Она уже настолько слаба, что едва может жевать. Ежедневно я варю ей суп, глотать она еще кое-как может. Но и супа съедает всего несколько ложек. А ее боли… – Ханнах вновь залилась слезами. – Ее боли становятся все невыносимее. Она лежит и так стонет и причитает, что у меня сердце обливается кровью. Нет больше моих сил смотреть на все это. Она гордая и достойная женщина и не заслуживает таких страшных мучений.
Беатриче смотрела на исхудавшее, слабое тело, тихо, без движения, лежавшее на кровати. Какой сильной и несгибаемой была Зекирех всю свою жизнь и какой хрупкой и слабой стала теперь.
Али тем временем окончил осмотр и подошел к обеим женщинам.
– Раковая опухоль столь велика, что мы ничем не можем помочь ей, – тихо произнес он. – Да поможет ей Аллах!
Ханнах зарыдала, и Беатриче взяла ее руку в свою.
– У нас есть очень эффективное средство против боли, – сообщила она служанке. – Мы не можем спасти ей жизнь, но в состоянии снять боли.
Ханнах вздохнула с видимым облегчением. Али открыл саквояж и вытащил пакетик с опиумом. Ханнах с любопытством рассматривала темную массу.
– Что это?
– Опиум, – ответила Беатриче без обиняков. Она не обращала внимания на испуганное лицо служанки и уверенно продолжала говорить: – Послушай меня, Ханнах. По хорошо известным тебе причинам все это должно остаться между нами. Это понятно?
Ханнах смотрела на Беатриче широко открытыми глазами, но кивала с готовностью.
– Хорошо. Подготовь горячую воду.
– Я согласен с твоим диагнозом, – сказал Али, когда Ханнах вышла из комнаты, чтобы принести горячей воды.
Беатриче насмешливо приподняла бровь.
– Действительно, господин коллега? Я могу чувствовать себя польщенной?
– Я лишь сказал, что ты в этом случае права, – зло возразил он. – Быть может, речь идет о единственном случае, но…
В этот момент вернулась Ханнах, и Али умолк. Служанка протянула Беатриче чайник.
– Налей горячую воду в чашку и размешай опиум вот в таком количестве. – Беатриче показала Ханнах дозу опиума приблизительно с наперсток. – Потом дашь Зекирех выпить. Я покажу как. – Беатриче размешивала вещество до тех пор, пока клейкая масса не растворилась в воде, взяла чашку и подошла к кровати больной. – Зекирех, у меня в руках лекарство. Оно горькое. Но тебе необходимо выпить всю чашку, тогда боли уменьшатся.
Зекирех кивнула, и Беатриче, приподняв пожилую женщину, приложила чашку к ее губам. Зекирех, делая крохотные глотки, выпила всю чашку, даже не поморщившись. Потом устало откинулась на подушки. Взгляд ее слегка остекленел, и по лицу разлилась благодарная улыбка – опиум уже начал действовать. Зекирех закрыла глаза. Чуть позже послышалось ее глубокое дыхание – она заснула.
Беатриче осторожно встала и подошла к Ханнах и Али.
– Она спит, – прошептала она обоим.
– Благослови вас Аллах, – сказала Ханнах со слезами на глазах.
– Сможешь ли ты без нашей помощи поить таким чаем свою госпожу? – спросил Али.
Ханнах окинула Закирех кротким, полным любви взглядом и кивнула.
– Я все для нее сделаю.
– Только имей в виду, что это опасно. Если кто-то случайно заметит, что ты имеешь дело с опиумом, для тебя это может обернуться гибелью, – сказал Али. – Или значительно сократит жизнь.
Ханнах посмотрела Али в глаза.
