— Отец живет, кажется, в Черемушках. А мать умерла, еще когда он студентом был, — девушка скривилась, и из глаз вновь покатились слезы.
— Спасибо, Настя, — Лев Иванович решил закончить беседу. — Давайте лучше встретимся в другой раз. Если вдруг что-то вспомните, позвоните, пожалуйста. — Он вырвал из блокнота листок, написал свой номер телефона и протянул девушке. — И держитесь.
Настя кивнула и, не попрощавшись, побрела в сторону метро. Гуров вздохнул и отправился дальше, по своим делам. Время уже было обеденное, и он решил вернуться в управление. А вечером можно и по соседям Рузанова пройтись.
Сыщик пошел в обратную от ДК сторону, и где-то через квартал его внимание привлек щуплый мужчина лет чуть за сорок, беспечно грызущий семечки возле пивного магазинчика. На нем были мешковатые потертые джинсы с кучей карманов и короткая куртка с нашивками на рукавах. А вот и Чумазый. Правда, Лев Иванович собирался встретиться с ним чуть позже, но раз уж судьба распорядилась, надо воспользоваться моментом. Гуров подошел к мужчине.
— Здравствуй, Леша, — сказал он.
— Здравствуйте, Лев Иваныч, — осклабился Чумазый. — По мою душу?
— А то как же. Хотел вот узнать, как у тебя дела.
— Как сажа бела, гражданин начальник.
— Неужто весь товар распродал?
— Обижаете.
— Ладно, это я так. Я к тебе, Леша, по делу. Ты Женю Рузанова знал? Артиста из театра «Модесто»?
— Знал. Слышал, порешили его вчера.
Гуров хмыкнул. Новости по району разлетаются быстрее даже не ветра, а звука.
— И?
— Лев Иваныч, это не я. Мне нет резона собственных клиентов убивать.
— А кому есть?
— Без понятия. У Женьки, по-моему, вообще врагов не было. Он старался ни с кем не ссориться. Даже с бывшими подружками.
— А Бармалей?
— А ему-то зачем? Они с Женькой в школе вместе учились, давно друг друга знают.
— Рузанов к его бизнесу отношения не имел?
— Ни малейшего. Хотя про его делишки мельком знал. Но Женька от криминала был далек.
— Но товар у тебя брал?
Чумазый хмыкнул, но не ответил.
— Леша, я с тобой без протокола беседую и обыскивать или в ментовку тебя тащить не собираюсь. Все, что скажешь, между нами и останется.
— Брал марихуану несколько раз, так, побаловаться. А вот его дружки с театра могли и посерьезней товар взять. «Колеса», марки. Это ж чудики богемные. Они меня всегда смешили.
— Почему?
— Да корчат из себя невесть кого. Артисты они, может, и неплохие, но пытаются показать себя лучше, чем есть.
Вот здесь Гуров мысленно согласился с Лехой. Представителей богемы ему встречать приходилось, чаще всего по долгу службы. И в словах барыги была весомая доля правды. Собственно, как и в словах Крячко, который высказался о творческой среде в похожем тоне. Правда, чуть грубее — слова Лехи были более деликатными.
— А из них с криминалом никто не связан?
Чумазый призадумался.
— Нет. Точно нет. Если бы кто-то засветился, я бы знал.
Это было правдой. Леха вращался в подобной среде достаточно давно и некогда даже был судим за хранение наркоты.
— А как думаешь, кто мог его пришить?
— Точно не местные. Вы же знаете принцип: где живу, там не гажу.
— Знаю. Ладно, Леша, спасибо. Больше не задерживаю.
— Надеюсь, — усмехнулся Чумазый.
— Пока.
— И вам не хворать, Лев Иваныч.
* * *
Придя в кабинет, Гуров мысленно прокрутил в голове содержание всех сегодняшних разговоров. Из полученной информации складывалась следующая картина: убитый артист был человеком добрым, щедрым и легкомысленным. Широкой души, то бишь рад был всем и каждому, мог спокойно пустить к себе домой случайного знакомого, даже среди ночи. Когда Крячко впервые упомянул Чумазого и Бармалея, у сыщика мелькнула мысль, что они каким-то боком могут быть причастны к убийству. Но сейчас данная версия казалась весьма хлипкой. Впрочем, совсем ее отметать тоже не стоило. Иногда расследование брало такие виражи, что не снились и американским горкам. «Подожду до завтра, — решил Лев Иванович. — Завтра Стас придет, с ним и подумаем вместе. Одна голова — хорошо, а две — лучше».
Остаток дня Гуров посвятил мелким делам. Он установил данные отца Рузанова и его адрес, но дозвониться не смог — абонент был вне зоны действия сети. Потом изучил все, что оставил ему Крячко перед уходом домой: протокол осмотра, фотографии с места преступления и прочее.
Перед уходом с работы Гуров позвонил жене, предупредил, что задержится. Ему еще предстоял поквартирный обход соседей Рузанова. Учитывая все, что он знал о покойном артисте, он не шибко надеялся на что-то интересное или важное. Квартира Евгения часто видела самых разных гостей. Поди разбери, кто из них мог оказаться преступником. Хотя в тот роковой вечер в гостях у Рузанова были только Настя и убийца. Со слов девушки, она ушла часов в восемь. А после полуночи артиста уже нашли мертвым. Значит, где-то в этом четырехчасовом промежутке и произошло убийство. Ладно, не спросишь — не узнаешь. Можно еще и домой к Рузанову заглянуть. Хотя Крячко там вроде все тщательно осмотрел. Тогда можно особо и не спешить. Вряд ли кто теперь туда наведается.
