Грохот барабанов слился в непрерывный гул и вдруг разом стих. Люди на площади замерли, а воины начали свое восхождение по помосту. С первым их шагом удары барабанов возобновились, и волны звука катились в такт шагам скорбной процессии. Воины поставили саркофаг на вершине и сложили копья пирамидой над ним. На небе заалела последняя закатная полоса, и барабаны стихли. Жрецы двинулись к центру смотровой площадки, где замер, широко раскинув руки наместник. Они окружили его кольцом пламени, и в этот момент небо окончательно потемнело. Наместник поднял руки вверх и к его воздетым ладоням разом прикоснулись факелами все восемь жрецов. Вокруг рук вспыхнула красно-желтая сфера огня.
Огонь пылал, не обжигая наместника и сохраняя форму шара, и Фуманзоку медленно двинулся вперед. Он вышел на край смотровой площадки и оттолкнул от себя огненный шар. Тот поплыл над головами прямо к саркофагу тара. Медленно, неотвратимо. А затем шар коснулся копий над саркофагом и разом растекся по вершине стрелы, а затем с невозможной скоростью охватил сооружение сверху донизу и разлился по площади, остановившись лишь у рва. Пламя загудело, разбрасывая искры. Но они летели строго вверх, не угрожая деревянным домам в округе. Летели и сгорали где-то в бесконечной вышине. Огонь все усиливался, поглощая без остатка стрелу и останки тара на вершине. А затем словно пожрав само себя, ярко вспыхнуло и сжалось в точку.
Толпа ахнула. Огненная стрела, похожая на комету, устремилась в небо, оставляя за собой лишь темное пятно на камнях. Выше, еще выше, к самым звездам — горячим кострам милостивых каму. А люди тут и там, словно дождавшись этого мгновения, начали зажигать фонари. Вот мигнул один, второй, десятый, сотый, тысячный и фонари начали подниматься в небо. Люди провожали душу тара на изнанку, так он не потеряет путь к Вечному Источнику. Фонари летели вверх, в черное небо, а я все следил за огненной стрелой. Я знал, что будет дальше.
Стрела рассыпалась тысячами крошечных искр где-то наверху. Люди смотрели туда, запрокинув головы, и дождь из тонких хлопьев пепла падал на их лица. Руэна глядела вместе со всеми, в темных глазах отражались огоньки фонарей. Пепел падал ей на лицо, но она будто не замечала. Наконец оберегающая подняла руку, коснулась невесомых черных хлопьев на щеках. Провела пальцем две вертикальных полосы под глазами — точно таких же, как у меня. Я знал, что то же самое делают сейчас люди там, на площади.
Руэна повернулась ко мне, и только тогда я понял, что невольно задержал дыхание. Даже в неверном свете факелов и небесных фонарей было видно, что глаза оберегающей полны слез. Я слегка коснулся ее руки и кивнул, а затем пошел прочь со смотровой площадки. За моей спиной рыдала Нимара и слышались приглушенные голоса Готара и Хидэки.
Мы достойно проводили старого тара.
