Немного помедлив, молодой человек впустил меня в комнату, как того требовали правила приличия.
В комнате находилась кровать, сундук и стол, а стены покрывала драпировка с зелеными и белыми полосами, цветами Тюдоров. На полке над столом я, к собственному удивлению, увидел собрание из пары дюжин книг. В комнате сильно пахло воском, и лук Хью со снятой тетивой стоял прислоненным к углу кровати. Возле него лежали коробочка с воском и тряпочка.
— Полирую свой лук. — Юноша чуть улыбнулся. — Мистрис Абигайль предпочитает, чтобы я занимался этим делом вне дома, но кто узнает об этом в такой час?
— Действительно, сейчас очень рано.
— Я люблю вставать раньше других, чтобы получить возможность побыть в собственном обществе, пока все они не проснулись. — Уловив нотку пренебрежения в голосе Хью, я пристально посмотрел на него. Покраснев, он прикрыл шею рукой. Очень стесняется оставленных оспой отметин, подумал я.
— У вас много книг… разрешите взглянуть? — попросил я.
— Будьте добры.
Там была латинская и греческая классика, книга манер молодого джентльмена, «Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь», «Книга Охоты», «Здоровое Питание» Бурди, а также «Утопия» сэра Томаса Мора. Вопреки обычаю, я не обнаружил в этой маленькой библиотеке никаких религиозных книг, за исключением Нового Завета.
— Отличное собрание, — заметил я. — У немногих людей вашего возраста найдется столько книг.
— Некоторые принадлежали моему отцу, и мастер Хоббей прихватил их для меня из Лондона. Однако мне не с кем поговорить о них, после того, как уехал наш последний наставник.
Я взял в руки «Книгу Охоты»:
— Полагаю, что это классический труд по охотничьему делу?
— Именно так. Написан французом, но переведен герцогом Йоркским, погибшим при Азенкуре, когда девять тысяч английских лучников остановили громадное французское войско, — рассказал Кертис с гордостью, опускаясь на край постели.
— Наверное, вы ждете охоту, которая должна состояться на следующей неделе? — спросил я.
— Очень жду. У меня это будет всего лишь третья охота. Мы не слишком много общаемся с соседями.
— Насколько я понимаю, необходимо некоторое время для того, чтобы местные джентльмены признали новую семью.
— Гостей сюда приводит лишь перспектива охоты. Так, во всяком случае, говорит мистрис Абигайль.
Итак, рассудил я, понятно, в какой изоляции здесь пребывают не только Хью, но и Дэвид.
— Это я на последней охоте завалил оленя, — с гордостью проговорил мой молодой собеседник.
— Мне рассказали, что вы получили в качестве награды его кость, которую с тех пор носите на шее.
Рука юноши вновь коснулась собственной шеи, а глаза его сузились:
— И кто же вам это сказал?
— Мастер Эйвери.
— Так вы расспрашивали его обо мне?
— Хью, единственной причиной, заставляющей меня находиться здесь, является ваше благополучие.
Взгляд непроницаемых голубых с зеленью глаз обратился ко мне.
— Я уже говорил вам вчера, сэр, что не имею никаких жалоб.
— Перед моим отъездом из Лондона Бесс Кафхилл передала мне для вас некий предмет, который мистрис Хоббей когда-то отдала Майклу. Он принадлежал вашей сестре. — Открыв ладонь, я показал лежащий на ней красивый крест. В глазах Кертиса мгновенно вскипели слезы. Он отвернулся.
— Майкл хранил его до самой смерти? — спросил Хью разом охрипшим голосом.
— Да, до самой смерти. — Я положил крест рядом с ним на постель. Протянув руку, молодой человек взял крест, после чего достал платок, вытер глаза и посмотрел на меня:
— Так мистрис Кафхилл помнит мою сестру?
— Самым искренним образом.
Парень помолчал какое-то мгновение, сжимая крест в руке, а затем поинтересовался:
— А каким сейчас стал Лондон? Я был там так давно… Почти ничего не помню, кроме шума, криков людей на улицах и тишины нашего сада.
И вновь я ощутил в этом юноше усталость, не подобающую его возрасту.
— Если бы вас отправили в университет, вы смогли бы общаться со своими ровесниками и обсуждать с ними книги с утра до вечера. Мастер Хоббей должен обеспечить такую возможность, если у вас есть подобное желание, — сказал я ему.
Поглядев на меня, юноша напряженно улыбнулся, а затем процитировал:
— «В учебе каждая часть тела является праздной, что поощряет грубые и холодные гуморы».
— «Токсофил»?
— Да. Но вы знаете, что я хочу не учиться, а отправиться на войну. Использовать свое мастерство во владении луком.
— Признаюсь, что, на мой взгляд, мастер Хоббей справедливо вам в этом препятствует.
— Когда в пятницу вы поедете в Портсмут, встретитесь ли вы там с вашим другом, капитаном стрелков?
— Надеюсь на это.
— Мы с Дэвидом тоже туда едем, чтобы посмотреть на корабли и солдат. А скажите, не было ли среди этих лучников молодых людей моего возраста? Мне случалось видеть в ротах, проходивших по Портсмутской дороге, и тех, кто на вид казался моложе меня.
Я подумал о Томе Ллевеллине и покачал головой:
— По правде сказать, мастер Хью, самый молодой рекрут из тех, кого мне доводилось встречать, был примерно на год старше вас. Такой крепкий парень.
