— Ты прав. — Слова моей собеседницы сопровождала полная понимания улыбка. — А теперь ты боишься того, что я вновь отправлю тебя в самую гущу его худших опасностей. Это заметно. Но я никогда не нарушаю данных обещаний, мой добрый Мэтью. Я приготовила для тебя дело, которое не имеет ничего общего с политикой.
Я склонил голову:
— Вы видите меня насквозь. Даже не знаю, что сказать.
— Тогда не говори ничего. Кстати, как обстоят твои дела?
— Вполне неплохо.
— Находишь ли ты сейчас какое-то время для занятий живописью?
Я покачал головой:
— В прошлом году случалось, но теперь… — Немного помолчав, я добавил: — Слишком многие заинтересованы в моих услугах.
— Я вижу след забот на твоем лице. — Карие глаза королевы были столь же проницательны, как и взгляд Елизаветы.
— Это всего лишь те морщины, что приходят с возрастом. Впрочем, над вашим лицом он не властен, ваше величество.
— Если у тебя когда-либо возникнут сложности, то я помогу тебе всем, чем возможно: тебе известно об этом.
— Меня тревожит одно небольшое личное дело…
— Сердечное, насколько можно понять?
Я посмотрел на сидевших возле окна дам, осознавая, что королева говорит достаточно громко для того, чтобы они могли ее слышать. Ни у одной из них не будет основания донести, что Екатерина Парр имела приватный разговор с неприятным королю человеком.
— Нет, ваше величество, — ответил я. — Дело не в этом.
Королева кивнула, на мгновение в задумчивости нахмурилась, а затем спросила:
— Мэтью, тебе случалось иметь дела с Сиротским судом?
Я с удивлением посмотрел на нее:
— Нет, ваше величество.
Суд по делам опеки был учрежден королем несколько лет назад, для управления делами состоятельных сирот, подпадавших под его юрисдикцию. Не было судебной палаты более продажной и более далекой от всякого правосудия. Именно там должны находиться документы, удостоверяющие безумие Эллен, ибо опека короля распространялась и на безумцев.
— Ну, неважно. Дело, которое я хочу поручить тебе, в первую очередь требует честного человека, a тебе известно, каковы адвокаты, специализирующиеся на опеке. — Ее величество наклонилась вперед. — Возьмешься ли ты за такое дело? Ради меня? Мне хотелось, чтобы им занялся ты, а не мастер Уорнер, потому что у тебя больше опыта в ведении дел простых людей.
— Мне придется освежить в памяти принятые там процедуры. Но, впрочем, да, возьмусь.
Екатерина кивнула:
— Спасибо. Ты должен знать еще одну вещь, прежде чем я приглашу твоего нового клиента. Мастер Уорнер говорил мне, что при рассмотрении дел по опеке адвокатам приходится путешествовать в те края, где живут юные подопечные, чтобы собрать заявления.
— Показания. Это можно сказать о любом суде, ваше величество.
— Мальчик, о котором пойдет речь, живет в Хэмпшире возле Портсмута.
Я подумал, что дорога туда из Лондона проходит через Западный Сассекс, родные края Эллен.
Чуточку помедлив, королева продолжила, старательно подбирая слова:
— Окрестности Портсмута в ближайшие несколько недель могут оказаться не самым безопасным местом для путешествия.
— Из-за французов? Говорят, что они могут высадиться где угодно.
— У нас есть свои шпионы во Франции, и они утверждают, что высадка будет произведена в Портсмуте. Скорее всего, хотя полной уверенности в этом нет. Я не хочу поручать тебе это дело, заранее не предупредив об этом, ибо мастер Уорнер говорит, что показания потребуются обязательно.
Я посмотрел на королеву, ощущая, насколько сильно она хочет, чтобы именно я взялся за это дело. И если мне удастся проехать через Рольфсвуд…
— Я сделаю это, — сказал я Екатерине.
— Спасибо. — Благодарно улыбнувшись мне, она обратилась к дамам: — Джейн, будьте любезны пригласить мистрис Кафхилл. — Итак, — снова негромко обратилась ее величество ко мне, — Бесс Кафхилл, встреча с которой тебе сейчас предстоит, была моей служанкой в прежние времена, когда я еще являлась леди Латимер. Она ведала одним из наших поместий сперва на севере, а потом в Лондоне. Эта добрая и верная женщина недавно претерпела огромную утрату. Будь с ней помягче. Если кто-то и заслуживает справедливости, так это Бесс.
Камеристка вернулась в обществе женщины, которую я видел в приемном покое. Невысокая и хрупкая на вид, она шла нервными шагами, крепко стиснув вместе руки.
— Иди сюда, добрая Бесс, — произнесла королева приветственным тоном. — Это мастер Шардлейк, сержант закона. Джейн, принесите сюда кресло. И сержанту Шардлейку тоже.
Мистрис Кафхилл опустилась в мягкое кресло, а я уселся напротив нее. Она обратила ко мне пристальный взгляд своих чистых серо-голубых глаз, блестящих на морщинистом и несчастном лице, и нахмурилась на секунду, быть может, заметив, что имеет дело с горбуном. Потом женщина перевела взгляд на королеву, и глаза ее смягчились при виде собачки.
— Его зовут Риг, Бесс, — проговорила Екатерина. — Правда, красавчик? Погладь-ка его!
Неуверенным движением Кафхилл протянула вперед руку и прикоснулась к животному. Песик немедленно завилял плоским хвостом.
