Очнулся я в полутьме и сразу же понял, что нахожусь на суше, ибо земля подо мной не качалась. Мне хотелось пить — сильнее, чем когда-либо в жизни: у меня пересохло все от живота до носа. Глотнув, я ощутив соленый вкус и не без труда приподнялся на локтях, преодолевая сопротивление занемевших и больных плеч. Я увидел, что нахожусь в длинном помещении с низким потолком и высокими и узкими окнами. Снаружи было темно. Я лежал на грубой мешковине, постеленной на пыльный пол, прикрытый вонючим одеялом. Вдоль стен лежали другие люди. Кто-то стонал. По проходу между лежащими расхаживали двое людей со свечами в руках. Я попытался позвать их, но сумел только прохрипеть нечто неразборчивое. Один из державших свечи подошел ко мне тяжелой, прихрамывающей походкой и наклонил ко мне немолодое, покрытое морщинами лицо. Я с трудом выдавил:
— Пить, пожалуйста…
Опустившись на колени, старик поднес к моим губам кожаную флягу.
— Не спеши, приятель, — проговорил он, когда благословенная струйка слабого пива пробежала по моему иссохшему горлу. — Не глотай сразу.
Задохнувшись, я откинулся назад:
— Где мы?
— В одном из складов, на Устричной. Сюда перенесли всех выживших. А меня зовут Эдвин, обычно я на погрузке.
— Сколько… сколько человек спаслись? — проскрипел я.
— Из воды вытащили тридцать пять человек. Тех, кто похуже, принесли сюда. Здесь вас пятнадцать. Один уже умер. Упокой, Господь, его душу!
— Тридцать пять, — простонал я. — Из…
— Пяти сотен. Остальные остались на дне Солента. — Загорелое и обветренное лицо моего собеседника было печально. — Я знал кое-кого из них. Сам был моряком до того, как разбил ногу пять лет назад.
— А из солдат кто-нибудь уцелел?
— Двое или трое сумели удержаться на марсе. И только. Солдаты были в панцирях и все…
— Утонули. Я видел это. И слышал, как истошно кричали люди под абордажной сетью… — Глаза мои защипало, хотя никакой жидкости для слез в них не осталось.
— Ладно, — сказал старый моряк, — не бери близко к сердцу. Лучше выпей еще пива. В шлюпке из тебя вылилась уйма воды, прежде чем ты потерял сознание.
— А ты видел, как это было? Видел, как корабль утонул? — спросил я.
— Все видел. Все, кто был на берегу, это видели. И крики ихние слышали — как слышал их и король на башне замка Саутси.
— Он видел, как утонула «Мэри-Роз»?
— Говорят, он стенал. «О, мои доблестные джентльмены! O, мои доблестные матросы!» Естественно, джентльмены у него на первом месте, — добавил старик с горечью.
— Но почему… почему корабль затонул?
Эдвин покачал головой:
— Некоторые говорят, что, наверное, вовремя не закрыли орудийные порты при повороте. Другие считают, что судно перегрузили пушками и солдатами. Слышал я, и что в него могло попасть ядро с галеи. Но какова бы ни была причина, жизнь этим людям уже не вернуть.
— А французы… что стало с ними? «Грейт-Гарри» обстреливал галеи…
— Ихние галеи присоединились к своему флоту. Они пытались выманить нас на глубоководье, где наши корабли поджидал весь французский флот, но лорда Лайла не проведешь. Нас задавили бы чистым числом.
— Я видел пожары на острове Уайт.
— Французы высадили там около двух тысяч человек, однако их сбросили в море. Флоты по-прежнему стоят друг против друга. К нашему счастью, у них плохой командир. Но если ветер будет благоприятствовать им, они могут напасть на нас. А тебе нужно уходить отсюда побыстрее. — Снова дав мне отхлебнуть пива, мой новый знакомый с любопытством посмотрел на меня. — Мы тут все гадали, сэр, что ты делал на борту. Ты не моряк и не солдат, да и говоришь, как джентльмен.
— Я не должен был находиться там. Мне надо было оставить корабль, но я не успел этого сделать.
— А где именно ты был на «Мэри-Роз»?
— На юте. На трапе над сетью. Мне удалось выползти на него.
Эдвин кивнул:
— Значит, в рубашке родился, раз не пошел на дно вместе со всеми остальными.
Я откинулся на спину. Воспоминания о случившемся возвращались какими-то рывками: корабль, накренившийся под немыслимым углом, человек, вцепившийся в меня, пока я полз по трапу, Эмма у меня за спиной…
— Вместе со мной в воде был еще один человек… — начал я.
Эдвин, кривясь, поднялся. Нога его была сломана ниже колена, и плохо срослась — это было заметно.
— Да, — проговорил он, — вместе с тобой спасли и мальчишку. Вы оба держались за эмблему «Мэри-Роз». Вам повезло. Лодочники пытались спасти эмблему, но она утонула…
— A мальчик спасся?
— Да. Хорошо сложенный парнишка с оспинами на лице. — Бывший моряк снова посмотрел на меня. — Сын твой, наверное?
— Нет. Но эта… этот парень спас меня. Где он?
— Ушел. Я помогал вытаскивать уцелевших из шлюпок. Он лежал под тобой вниз лицом. Вроде бы был без сознания, но когда лодка ударилась о причал, стряхнул тебя, а потом на обезьяний манер взбежал по ступенькам и припустил вдоль по Устричной. Мы звали его… Он, похоже, был ранен и прижимал руку к груди. Но только он все равно убежал. Так ты не в родстве с ним?
— Нет. Просто мне хотелось знать, жив он или нет. Он втянул меня на эту деревяшку. А скажи, кто-нибудь из офицеров уцелел?
— Нет. Все они остались под сетью.
