— В Линкольнс-инн немало таких, кому потребовались деньги, чтобы оплатить «добровольный» побор. Слава богу, что мне хватило на это золота! Тем не менее поведение Белкнапа не свидетельствует о здравом рассудке.
Барак бросил на меня проницательный взгляд:
— Ты слишком легко решаешь, что замечаешь безумие в людях. Это потому, что ты уделяешь слишком много времени Эллен Феттиплейс. Ты уже ответил на ее последнее письмо?
Я нетерпеливо махнул рукой:
— Не надо снова заводить эту тему. Ответил, и завтра снова посещу Бедлам.
— Пусть она и жительница Бедлама, но тебя она водит, как рыболов рыбу на леске. — Джек посмотрел на меня серьезными глазами. — И ты знаешь почему.
Я решил сменить тему:
— Только что выходил погулять. На полях Линкольнс-инн сегодня был военный смотр. Офицер грозился сдать в копейщики тех, кто не упражнялся в стрельбе из лука.
Барак ответил с пренебрежением:
— Им прекрасно известно, что постоянно стрельбой занимаются только те, кто любит это занятие, какие бы законы ни издавал король. Стрельба — тяжелая работа, и в ней следует регулярно практиковаться, чтобы достичь каких-то успехов. — Он снова серьезно посмотрел на меня. — Не следует настаивать на исполнении слишком непопулярных законов. Лорд Кромвель[8] понимал это и знал, где следует остановиться.
— Но они настаивают на своем. Никогда не видел ничего похожего. Вот вчера на моих глазах констебли прочесывали улицу, отлавливая бродяг и нищих, чтобы по приказу короля отдать их в гребцы на галеасы[9]. А слышал самую последнюю новость: французы высадились в Шотландии, и шотландцы уже готовятся выступить против нас?
— Действительно самую последнюю, — насмешливым тоном повторил Барак. — И кто, по-твоему, распространяет эти истории о грозящем нам вторжении французов и скоттов? Чиновники самого короля, вот кто. Должно быть, для того, чтобы народ снова не возмутился, как в тридцать шестом году[10]. Против налогов и порчи монеты. Вот, погляди сюда. — Он запустил руку в кошелек, достал небольшую серебряную монетку и звякнул ею об стол. Я подобрал денежку, и на меня глянуло упитанное, щекастое лицо короля.
— Один из новых шиллингов, тестон[11], — проговорил Барак.
— Такого я еще не видел.
— Тамасин вчера ходила с мамашей Маррис за покупками в Чипсайд. Таких там много. Смотри, какая тусклая! В серебро добавили столько меди, что за такую монету дают товара только на восемь пенсов. Цены на хлеб и мясо взлетели под самую крышу. А хлеба еще и не хватает, после всех этих реквизиций в пользу армии. — Карие глаза Барака гневно блеснули. — A куда ушло лишнее серебро? На оплату кредитов германских банкиров, ссудивших королю деньги.
— Ты и в самом деле считаешь, что никакого вторжения французского флота не будет?
— Будет, не будет… Не знаю, — вздохнул мой собеседник, а потом, после короткой паузы, проговорил: — По-моему, меня хотят забрать в армию.
— Как так?! — выпрямился я.
— В прошлую пятницу констебль с каким-то солдатом обходил все дома в околотке, переписывая всех мужчин подходящего возраста. Я сказал им, что женат и что мы ждем ребенка. Солдат сказал, что на вид я вполне годен для службы. Я махнул на него рукой и велел проваливать отсюда. Беда в том, что вчера он приходил снова, и Тамасин видела его. Выглянув в окно, она не стала пускать его в дом.
Я вздохнул:
— Чрезмерная самоуверенность тебя однажды погубит.
— Так и Тамасин говорит. Однако они не берут женатых мужчин с детьми. По крайней мере, не всех.
— Дело представляется мне серьезным. Я думаю, что попытка вторжения состоится… иначе зачем набирать все эти тысячи солдат? Будь осторожен.
Барак явно возмутился:
— Ничего подобного не случилось бы, если бы король в прошлом году не вторгся во Францию! Сорок тысяч солдат переплыли на другой берег Канала, и с каким итогом? Они бежали, поджав хвосты, если не считать бедолаг, осажденных в Булони. Все считают, что нам надо сократить расходы, оставить Булонь и помириться, однако король этого не хочет. Кто угодно, только не наш Гарри!
— Я знаю это и согласен с тобой.
— Помнишь, как прошлой осенью вернувшиеся из Англии солдаты, в лохмотьях, больные, лежали вдоль всех дорог, ведущих к городу? — Лицо Джека посуровело. — Но со мной такого не будет.
Я посмотрел на него. Бывали у нас и такие времена, когда Барак мог воспринять войну как приключение. Но не сейчас.
— И как выглядел этот солдат? — поинтересовался я.
— Рослый детина твоих лет, при черной бороде и в мундире лондонского городского ополчения. С виду послуживший в армии.
— Он командовал и сегодняшним смотром. На мой взгляд, профессиональный солдат. Я бы не стал с ним шутить.
— Ну, если он отбирает новобранцев, то можно надеяться, что на меня уже ему времени не хватит.
— Надеюсь на это. Но если он вернется, тебе придется обратиться ко мне.
— Спасибо, — негромким голосом поблагодарил Барак.
Я протянул руку к письму, остававшемуся на уголке стола:
— В свой черед, мне хотелось бы узнать твое мнение об этом послании.
Я передал ему письмо.
— Это не очередное послание от Эллен? — уточнил мой собеседник.
