— Мастер Хоббей превратил часть земель приората в охотничий парк. Небольшой, конечно, но кишащий дичью. — Дирик снова жестко посмотрел на меня. — Свою первую охоту он проводит через десять дней. Приглашены многие местные джентльмены. Эта охота является важным событием для моего клиента.
— Надеюсь, к этому времени нас уже не будет в его поместье.
— Но если этого не случится, я рассчитываю на то, что вы не расскажете никому из местного общества о цели нашего визита.
— Как я уже говорил вам по поводу крестьян, брат Дирик, я не стремлюсь устраивать неприятности мастеру Хоббею. Однако я не стану принимать на себя никаких обязательств в отношении того, что мне можно говорить и делать.
— Я буду старательно наблюдать за вами, брат Шардлейк. — Мой оппонент внимательно смотрел на меня, его зеленовато-карие глаза так и буравили мои. — Мой клиент сумел высоко подняться: из торговцев шерстью он сделался сельским джентльменом. Возможно, однажды его станут называть сэром Николасом. Я не потерплю никакого вреда его интересам.
— Я хочу только одного: убедиться в том, что состояние и земли Хью Кертиса не претерпели никакого ущерба. Почему вы не хотите понять это?
— Значит, вы скоро убедитесь в этом.
— Тогда все будет в порядке, брат.
После недолгого молчания Дирик спросил:
— А вы когда-нибудь охотились?
— Всего один раз, в молодости. Не в моем это вкусе, когда зверей гонят на верную смерть. У них нет никакого выбора.
Мой коллега с издевкой расхохотался:
— Вот он — адвокат из Палаты прошений! Даже олень удостаивается его сочувствия. Ну что ж, это будет моя первая охота, если мы еще будем там — хотя, как и вы, я надеюсь, что этого не случится.
Затем он пробурчал:
— Я родом не из тех, кто охотится. Я — сын бедного клерка, мне пришлось карабкаться вверх по лестнице жизни. Из приходской школы в школу Тампля, а потом к пустяковым делам в адвокатуре при королевском дворе…
— Вы работали в суде? Быть может, вы встречались со знакомыми мне людьми. С Робертом Уорнером, например?
— С солиситором королевы? Нет, мне доставалась грубая черновая работа. Я ушел оттуда, чтобы оттачивать свой ум в тяжбах. — Собеседник вновь жестко посмотрел на меня. — Мастер Хоббей — также человек незнатного происхождения. Но я слышал, что ваш отец был богатым фермером, брат Шардлейк.
В голосе его прозвучала насмешка.
— Не таким уж богатым, он был просто йоменом, — поправил я его. — Мне рассказывали, что дед моего деда был сервом. От них все мы, по большей части, и происходим.
— Я восхищаюсь теми людьми, которые приходят из ниоткуда, но метят высоко.
Я улыбнулся:
— Что ж, брат Дирик, вы и в самом деле относитесь к числу наших «новых людей».
— И горжусь этим. Мы, англичане — не рабы, как французы.
Мы посмотрели на солдат. Небольшая группка, в центре которой находился Угрюм, негромко переговаривалась между собой и с издевкой похохатывала, вне сомнения, осмеивая кого-то, Джек увяз в разговоре с Карсвеллом и валлийским юношей. Винсент поднялся, отряхивая траву с зада.
— Кстати, — промолвил он, — этот ваш Барак, как и Фиверйир, будет жить вне господского дома. Мастер Хоббей не одобряет лишней фамильярности со слугами.
С этими словами Дирик направился прочь. Я проводил его взглядом, с едкой улыбкой отмечая, что как раз новые-то люди часто оказываются самыми большими снобами.
Днем на западе стали собираться облака, похолодало. Я заметил, что Ликон поглядывает на небо. Скоро обычный для июня свирепый ливень превратит пыль на дороге в грязь. Джордж кивнул барабанщику, и тот задал более быстрый ритм, подгоняя солдат.
В четыре часа мы ненадолго остановились на другой лесной дороге, чтобы напоить коней из пруда и дать им небольшой отдых. По кругу пустили пиво, и, воспользовавшись возможностью, я передал Бараку свой разговор с Дириком.
— Надо думать, Хоббей поселит нас с Фиверйиром в дровяном сарае. — Мой помощник кивнул в сторону клерка, сидевшего неподалеку от нас и читавшего псалтирь.
— Думаю, что нам потребуется дня три, чтобы получить показания и определить, в каком положении оказался Хью Кертис. После чего едем домой.
— Но что, если с ним творят нечто непотребное?
— Тогда мы можем забрать его с собой, a Дирик может…
— Вставить себе в задницу докрасна раскаленную кочергу! Я тут слышал, как один паренек в подробностях расписывал, как он проделает подобную процедуру над Снодином.
— Посмотрите сюда! — внезапно услышали мы крик и обернулись. Один из солдат указывал на восток. — Лесной пожар!
Я заметил поднимавшийся в миле от нас столб дыма. Он густел прямо на глазах, и до ноздрей моих в первый раз донесся запах дыма.
— Это не пожар, — ответил молодой Том Ллевеллин. — Это углежоги. Мы пришли на западную границу области, в которой изготовляют железо.
Я с любопытством посмотрел на него:
— Откуда ты это знаешь?
