И тем не менее я долго не решался писать о нем… Статья М. Горького разрешила мои колебания, и я взялся за собирание и изучение документальных данных о Камо. К сожалению, мне пришлось воспользоваться только тем, что уцелело от хищнического разгрома, произведенного неким «литератором» Мартыновым. Сей гражданин, снабженный мандатами от высоких учреждений (как выяснилось впоследствии, выданными по недоразумению), появился в 1930 году в архивных учреждениях Тифлиса, перепечатал и забрал много документов о Камо, обошел всех его родственников и близких, собрал много личных писем и документов и… бесследно исчез.
Я использовал в своей работе уцелевшие после Мартынова документы и письма. Привлек к ней товарищей по подполью. Многие из них по просьбе моей набросали отрывки своих воспоминаний…»
Первым отзывается Максим Горький. Его записка к Бибинейшвили на исходе января тридцать второго года:
«Уважаемый товарищ!
Посылаю маленький этюд о Камо, написать больше — не могу, нет времени.
Сердечный привет!
Есть еще одна записка Горького о книге Барона Бибинейшвили. Ее я нашел в бумагах Серго Орджоникидзе, ранее хранившихся в его домашнем кабинете. Листок бумаги в клеточку. Черные чернила.
«Дорогой т. Орджоникидзе!
Очень сожалею, что приходится беспокоить Вас, но должен.
Недавно я получил русский перевод рукописи «Камо», опыт документальной биографии.
…Эта рукопись нуждается в серьезной редакторской — партийной работе.
Укажите, кому направить ее, очень прошу.
Крепко жму руку.
20. VI.32».
Резкий внезапный крен в другую сторону. Книги о Камо перестают выходить. Как редкая удача воспринимается, если что удается раздобыть у букинистов.
Лишь в 1957 году в Ереване выходит биография Камо, написанная историком А. Арутюняном, в пятьдесят девятом в Москве — «Камо» Л. Шаумяна. И еще, как сомнительный дар, в Ставрополе в 1966 году двести тысяч экземпляров переизданной книги Г. Шилина…
Читателю еще нужно знать: вечером двадцать четвертого мая 1971 года в телестудии во время записи рассказа о Бакинской коммуне скончался Лев Степанович Шаумян. Остались материалы — документы, свидетельства очевидцев, письма, подготовленные для второго издания книги о Камо. Обозначен замысел задуманной им работы: «Автор пытается создать научную биографию Камо. То, что предлагается вниманию читателя, документально достоверно».
Перед всеми, кто пишет о Камо или возьмется за это в будущем, у Льва Степановича огромное преимущество. Он хорошо знал Камо, тесно общался с ним, месяцами жил под одной крышей. Камо был старше более чем на двадцать лет. Но относился к своему младшему годами товарищу как к равному участнику борьбы. Не по чрезмерной душевной щедрости, по праву.
В четырнадцать неполных лет Левон Шаумян умудряется сквозь кольцо окружения, фронты, кордоны доставить в Москву — Ленину — секретнейшее послание своего отца — главы Бакинской коммуны Степана Шаумяна.
Все доставленное Левоном настолько важно, что управляющий делами Совнаркома В. Бонч-Бруевич порывается немедленно отвести его к Владимиру Ильичу. Левон сопротивляется: «Нет, не в таком виде!» Показывает на свои рваные сапоги: подошвы отвалились, подвязаны веревочками, проволокой. За сутки удается произвести необходимый ремонт сапог и одежды. Бонч-Бруевич представляет четырнадцатилетнего чрезвычайного курьера Коммуны Ленину.
Среди всех других вопросов, немедля подвергнутых, обсуждению, у Владимира Ильича и сугубо личный — не этот ли юный бакинский гражданин год назад наградил его красным значком с миниатюрным портретом Карла Маркса? Догадка подтверждается. Да, он, Левон, воспользовался поездкой отца на Первый Всероссийский съезд Советов для того, чтобы послать товарищу Ленину свой любимый значок и поклон. Выполняя ответственное поручение, Степан Георгиевич заметил: «Владимир Ильич, еще одно разъяснение отношения масс… Возьмите, пожалуйста!» Ленин носил значок на груди…
Тем же путем, в буквальном смысле сквозь огонь и воду, Левон возвращается на Каспий, чтобы быть до конца с отцом. В Баку, на пароходе, в красноводском застенке.
В пятнадцать лет Девон член Коммунистической партии. Нелегальный работник в оккупированном англичанами Баку. Камо его кумир, предмет подражания…
Годами неутомимо собирал Лев Шаумян материалы о Камо. Частично они использованы в этой моей книге. Для меня книга о Камо в какой-то мере продолжение, развитие того, что писал в своих предыдущих работах о Серго Орджоникидзе и Степане Шаумяне. И там читатель нередко встречался с Камо.
