– Каждый гриб должен приносить пользу: либо людям, либо зверям, либо лесу. А у вас, кроме яркой внешности… Да ещё и людей в обман вводите. Вас часто за опята принимают.
– Нас тоже можно есть! – хором закричали чешуйчатки.
– Тогда и мы съедобные! – заявил крепкий ярко-красный с белыми пятнами мухомор.
– Ха-ха-ха! – засмеялись грибы, растущие на поляне, в центре которой стоял боровик.
– А что! – принял обиженный вид розовый мухомор. – Настоящие знатоки и ценители с удовольствием берут нас, жарят на сливочном масле и уплетают с таким аппетитом, что за ушами трещит.
– Да-да, – подтвердил боровик, – розовый мухомор для гурманов находка.
– Ну уж если про гурманов, – с достоинством произнёс шампиньон, – то ничего более изысканного, чем мы, нет. Кто не слышал про жульен из шампиньонов?!
Сказать по правде, мало кто из грибов про жульен слышал, но сознаваться в этом никто не хотел. Поэтому все промолчали.
– Лесные шампиньоны нынче не в моде, – с видом знатока заявил сморщенный подберёзовик, совершенно потерявший товарный вид. – Их нынче люди выращивают и в универсамах продают.
– Да, пустые и безвкусные, – неожиданно подтвердили рыжики. – А вот мы – нежнейшая и вкуснейшая закуска.
– Особенно если в вас червей побольше, – съязвил трутовик овечий.
– Червей?! – возмутились рыжики. – Черви в нас только летом, и это как раз показатель нашего качества. Небось бледную поганку червяк есть не будет!
– Да, не будет, не будет, – подтвердили другие грибы, и громче всех говорушки, выразительно посмотрев в сторону бледной поганки.
– А мне и без ваших червяков хорошо, – невозмутимо сказала она. – Кормите их сами.
– Так осенью в нас никаких червей! – настаивали рыжики. – Собирай и наслаждайся! Через день после засолки уже можно есть.
– Нет ничего вкуснее нас, сыроежек! – веско произнесла жёлтая сыроежка. – Нас даже сырыми есть можно. А уж если подсолить, да листа смородинового положить с укропом, да под пресс!..
Можно было подумать, что грибы сами вкушали то или иное блюдо, о котором говорили. Но, конечно же, все сведения они черпали из разговоров грибников, которые регулярно прочёсывали этот лес.
«Вот пустобрёхи! – в сердцах подумал чёрный трюфель, который слышал весь спор-разговор, но высказаться вслух не мог, потому что рос под землёй. – Разве может хоть один гриб сравниться с нами, трюфелями!»
«Каждый смотрит с высоты своей колокольни, – вторил ему в мыслях трюфель белый. – Мы хоть и скрыты слоем земли, но любой гурман подтвердит, что по тонкости и благородству вкуса превосходим всех».
– Грибники! – вдруг закричали участники спора. – Грибники идут! Сейчас и узнаем, кто чего стоит. Кого возьмут, кого оставят, а кого и сапогом пнут.
Грибы заволновались, приосанились – ведь каждому хотелось попасть в корзину, а потом и на стол.
– Меня! – всем видом призывал грибников крепенький подосиновик. – Меня возьмите! Возьмите меня! Не пожалеете. Меня можно и пожарить, и замариновать, и посушить…
– Нас, нас не пропустите! – пытались стряхнуть с себя палую листву чёрные грузди. – Без солёного какой стол?!
– И нас прихватите! – аж зашевелились зеленушки. – Мы тоже в засолку хороши!
Даже бледная поганка расправила свою мини-юбочку, чтобы и её заметили. Может, кому-то кого-то отравить надо…
«Ну, меня-то уж вы никак не найдёте, – презрительно подумал чёрный трюфель. – Куда вам! Вы и пробовать-то нас никогда не пробовали…»
«Чтобы нас найти, нужны специально обученные свиньи или, на худой конец, собаки. Значит, можно не беспокоиться», – оценил ситуацию белый трюфель.
Вообще редко встретишь вдумчивого, сосредоточенного на поиске грибника. Идут по лесу, глазами шарят по земле, а языком мелют… да о чём только не болтают… У некоторых грибов шляпки от их историй аж в трубочку закручиваются.
В корзины укладывались ещё не переросшие подосиновики и осенние подзатвердевшие опята, белые, как оштукатуренная печка, шампиньоны и центровой коренастый гриб-боровик, оливково-чёрные грузди и привлекательные, с плотными пластинками зеленушки, молодые винно-красные сыроежки и надёжные, без ядовитых двойников, моховики.
– Ну вот, – надула губы белая губа, – меня, как всегда, презрели. А ведь если нас вымочить да засолить…
Обижались землистые рядовки, серые и клейкие разлапистые свинухи, вздыхали переросшие подберёзовики и рыжие навозники мерцающие, переживали мокрухи еловые и дуплянки серые. Всем хотелось попасть на обеденный стол, каждый гриб стремился быть полезным.
Лишь трихоломопсис не проявлял никакого интереса ни к грибникам, ни к переживаниям других грибов. Зная, что ему не светит попасть в корзину, он был увлечён разговором с прелестной соседкой.
– Вольвариеллочка, – нашёптывал он, – посмотри на меня… Ну повернись хоть на минутку, дай мне полюбоваться тобой.
– Отстань! – резко обрывала его белолицая красотка. – Без тебя тошно! Всех подряд собирают: всяких свинух, зеленух, а я, вольвариелла красивая – самая красивая! – стою который день, и меня обходят, как самую последнюю поганку. Как мухомор вонючий или саму волоконницу Путуйяра. Где же справедливость?!
