Кампан (сборник) полностью

Лика перестала пропадать в своём Ликовске целыми днями даже по выходным. Что-то останавливало её, возвращало к обычным, живущим рядом людям. Оказалось, что не только она, но и ей нужны были покупатели, которым она могла продемонстрировать свой тонкий вкус. Нужен нескладный и часто нетрезвый сосед Варахасий, представлявший собою ворох какой-то особой неустроенности (может быть, ему правильнее было бы называться Ворохасием), чтобы можно было почувствовать своё превосходство. Нужны пусть даже не очень близкие друзья и подруги, чтобы иметь возможность поучить их уму-разуму. И конечно, нужны родители, которые не только любили, но и жалели её.

Ей нужны были и простые горожане, и сам этот небольшой старинный городок, в котором она родилась. Иногда она ощущала какое-то особое родство с ним, например свежим майским утром по пути на работу или вечером по дороге домой, когда доносившийся с центральной площади колокольный звон возвещал о другой, божественной жизни; во время редких прогулок в выходной день, когда можно просто смотреть на прохожих, отмечать «свои», приметные только её взгляду художника купеческие особняки и особенно любимый, уютный и тёплый, самый древний храм их городка… или просто принимать ласку солнечных лучей, приветливо отражающихся в лужах и затемнённых окнах автомобилей (ох уж эти выдумщики-автовладельцы!).

Как-то проходила Лика по окраине города. Ряды кирпичных зданий кончались, дальше начинался частный сектор, переходящий в пригород. Откуда-то из старых (но совсем не старинных!) домов вынырнула молодая девушка. В потёртых модных джинсах с живописными дырами на коленях, современная и полная надежд, шла она по тротуару летящей походкой навстречу Лике в сторону серых обшарпанных пятиэтажек. «Блёклый день, тусклая жизнь… Что поможет этой девушке вырваться из липкой паутины серого бытия?» – подумала Лика. Когда-то и она вот так же легко шла, молодая и стройная… И куда пришла?..

Она по привычке задумалась было о себе, потом обернулась, чтобы ещё раз увидеть себя во встретившейся девушке, но та уже ушла своей дорогой. Почему у Лики возникло к ней какое-то сострадание? Что заставило подумать о её возможной несчастливой судьбе?.. А была бы она счастлива, если бы попала в Ликовск?..

Не успела Лика переобуться в домашние тапочки, как в дверь нетерпеливо позвонили. На пороге стоял, конечно, Варахасий. Точнее будет сказать: ещё стоял.

– Сестрёнка, – как-то особенно жалобно обратился он к ней. – Выручи… Умираю… Последний раз.

Лика не сорвалась на крик, не стала поносить и укорять и без того бедного соседа. Даже злой дух Этил (по фамилии Перегар), вырывавшийся из недр Варахасия, сейчас не мог отвратить её от несчастного и вывести из равновесия.

Она внимательно посмотрела на соседа. Его ломало и колотило. Он был не рад ни себе, ни вожделенному алкоголю, ни всей своей жизни. Варахасий страдал. И в его глазах, смиренно-выжидательно глядевших на Лику, было столько мольбы и надежды, будто боль всего неустроенного человечества вместилась в них.

Раньше она давала иногда деньги соседу (потому он и ходил к ней), но всегда с упрёком, с недовольством. И сейчас представила, как достаёт из кошелька купюру не самого малого достоинства и подаёт её Варахасию. Она тает от своего великодушия, сосед, конечно, страшно благодарит её, после чего идёт и… продолжение известно.

А если ему не дать денег, вдруг он действительно умрёт? Умрёт по её вине… И Варахасий пройдёт мимо её жизни, как прошла молодая девушка, чем-то затронувшая Лику… как прошёл Тимофей… как прошли десятки других людей, к которым она осталась равнодушной. Лику всегда волновало, как человек относится к ней, от этого зависело и её отношение к нему. Так ей казалось… Но ведь дело-то, оказывается, изначально в ней, в её отношении… хотя бы вот к этому несчастному Варахасию.

Лика на секунду замешкалась.

– Зайди, – вдруг сказала она соседу и повела его в кухню. – Садись…

Варахасий на предложенный стул не сел, а опустился по привычке на корточки.

– Сейчас чайник поставлю! – не терпящим возражения тоном сказала Лика.

– Мне бы… – начал сосед.

– С бальзамом! – успокоила она страдальца и достала из шкафчика небольшую бутылочку с тёмной этикеткой.

На душе у Варахасия заметно потеплело, и он начал рассказывать о себе: как мыкался в жизни, сколько хлебнул горя… А пьёт он вообще-то не всегда. Бывает, месяцами в рот не берёт.

– Ведь ты же знаешь! Соседи всё же…

Варахасий и правда частенько пытался рассказать ей что-нибудь из пережитого, она же вроде бы и не слушала, стремясь побыстрее отделаться от назойливого соседа, но вдруг, к своему удивлению, обнаружила, что действительно знает всю его жизнь. И что его история ей даже близка.