– Давай сначала в Лавру сходим, – улыбнулся Тихон. Сейчас идея с домиком уже не казалась ему такой заманчивой. – Надо сначала у бога одобрение получить, – пошутил он.
– Я бы и без его одобрения обошлась, – немного расстроилась Лена. – Ну, в Лавру, так в Лавру.
До Лавры они дошли пешком. Чуть осмотревшись, спустились в пещеры. Тихон и сейчас, спустя более чем тридцать лет, помнил то впечатление, которые на него произвели эти захоронения.
Помнил, что сначала, как он не пытался, он не мог представить ничего возвышенного и святого, глядя на кости черепа. Было жарко и душно. Свет был только от свечек экскурсантов. Из‑за замкнутого пространства было не по себе. Он почувствовал какой‑то холодок смерти. А потом он увидел руки… В стеклянном гробу находилось тело человека. Оно было закрыто красивой расшитой золотом зеленой материей. А открытые руки были сложены на груди. Стало жутко. Совершенно было непонятно зачем это все надо выставлять напоказ. Эти подвижники при жизни прятались в этих пещерах от людей, а их кости после смерти выставляют на всеобщее обозрение. Захотелось выйти на свежий воздух.
Под цветущими каштанами сразу стало веселее. Со смотровой площадки открывался прекрасный вид на Днепр и на тот песчаный пляж на противоположном берегу, на котором они вчера были. В углу площадки, около невзрачного двухэтажного здания, толпа окружила очень необычную бабушку. Она стояла спиной, прижавшись к зданию, двумя руками опираясь на высокий посох и тихим голосом говорила:
– Верить я вас не заставляю, но хочу снять с себя эту ношу. Видела сон вещий: пришел на землю антихрист с огромным пятном на лбу, звать его Мишка Меченый. А вокруг него черти собираются. Дерутся между собой и орут как оглашенные. Хотят посеять ненависть на земле и народы стравить, чтобы устроить бойню, а души погибших во злобе людей себе забрать. И будут знаки, которые подтвердят желания его. По ним зрячие узнают правду. Будет черная быль огнем жечь. И пепел от нее развеется по всей земле. Это первый знак и будет он завтра.
– Пойдем отсюда, – потянула его за руку Лена.
Они повернулись и начали выбраться из толпы. Но в этот момент Тихон почувствовал вокруг себя какое‑то внимание. Он остановился. Все вокруг смотрели на него. Он оглянулся. Бабушка, которая казалась секунду назад стояла у стены, была сейчас прямо за ним. Тихону стало не по себе. Бабушка все так же опиралась на свой посох и смотрела куда‑то в сторону. Сейчас он смог рассмотреть, что у неё вместо зрачков мутные серые круглые пятна. Было очевидно, что она слепая. Лена опять потянула за руку.
– Хочешь спастись, уходи из института и езжай на север в монастырь. Там твое место, – заговорила вдруг бабушка, обращаясь явно к Тихону. – А ты, девочка, его к себе не тяни, не будет тебе с ним счастья.
Потом они еще долго бродили по городу, сидели в кафе, но Тихон уже знал, что не будет никакого домика у лимана, не будет ни винограда, ни подсолнухов.
Вечером они сели в поезд и утром 26 апреля были в Москве. Отец был дома. Он сказал Тихону, что на Украине в Чернобыле взорвалась АЭС. Взрыв был похож на взрыв атомной бомбы. Все вокруг, вплоть до Киева, заражено радиацией. Через неделю Тихон уехал из Москвы и поступил послушником в небольшой монастырь.
Глава 17
Прошло больше четверти века, как Тихон приехал молодым настоятелем восстанавливать монастырь. Через год после тех родов у рыжей монастырской коровы Нонну Викторовну выбрали Председателем местного сельсовета. И она до последнего своего дня работала так, что на ее похороны приехало больше людей, чем на похороны первого российского президента. Столько искренних слез Тихон не видел никогда. Он подумал, что вряд ли столько людей придет на его похороны.
Многое вокруг изменилось. За это время кто мог, уехал в большие города. У оставшихся людей в глазах уже не было надежды, а лишь равнодушие и иногда ненависть. Рискнувшие уехать, часто возвращались с пустыми выжженными глазами и их рассказы о повальном московском мошенничестве, обмане, хамстве отбили желание у тех, кто только собирался. А здесь работы не было совсем. Церковное возрождение девяностых быстро прошло. На службы теперь приходили только редкие бабушки.
Все чаще Тихон сам задавал себе вопрос – зачем он здесь? Он видел, как утекает жизнь. Как она быстротечна и иногда ему становилось страшно. Может это его амбиции, гордыня и желание быть не таким как все, а найти свой особый путь и привили его к этому месту. Ведь кто он? Настоятель? Да он больше похож на председателя бедного колхоза. На что он тратит свою жизнь? Он не терял веры, наоборот, с каждым годом лучше понимая жизнь, видя каждый день и хорошее, и плохое, он во всем находил промысел Божий. Но как говорила Нонна Викторовна – зачем богу наша любовь. Любить надо людей. И тогда может быть воздастся.
